Browse our Arts and Humanities Journals

Discover the Latest Journals in the Field of Arts and Humanities

Arts and Humanities journals’ primary focus is on presenting theoretical and empirical research in these respective fields. The main goal is to encourage educational research and connect academia to the scientific community. Researchers and scholars need to share their research findings with others to help better understand and act on the ongoing social changes in the field. The Arts and Humanities journals aim to provide a platform for everyone who shares a common interest in these fields and to group all the latest field findings in one place.

Arts and Humanities

You are looking at 81 - 90 of 9,290 items for

  • Refine by Access: All Content x
Clear All

События 2014 и 2022 гг. в новой русской лексике

The Events of 2014 and 2022 in the New Russian Vocabulary

Studia Slavica
Author:
С. Д. ЛЕВИНА

Статья посвящена процессам в русской лексике и фразеологии 2014 и 2022 гг., вызванным важ-нейшим событием этих лет – конфликтом России и Украины, перешедшим в вооруженное про-тивостояние. В материалах группы словарей новых слов ИЛИ РАН эта тематическая группа круп-нейшая среди неологизмов 2014 г., а в 2022 г. и вовсе составляет 2/3 всего материала. Лексика этих лет интересна в первую очередь самим наличием такой явно доминирующей тематической группы, отсутствующей или малоактивной в другие годы. Цель работы – выявить некоторые тенденции, под влиянием которых появляются и функционируют слова и фразеологизмы, относящиеся к исследу-емой группе.

В статье рассматриваются способы маркирования чужого; деривация от ключевых слов 2014 и 2022 гг.; эвфемизация лексики этой тематической группы и сопротивление этой тенденции.

Типичная для ситуации острого конфликта лексика, в том числе относящаяся к языку вражды, часто создается в эти годы на основе политической, идеологической и военной лексики, связанной с предыдущими историческими периодами, прежде всего с периодом Второй мировой войны. Новые номинации образуются на основе таких слов, как фашизм, нацизм, хунта, сионистский, причем но-сителям языка более важна их коннотация, чем денотат. Развиваются новые значения у сниженной лексики, изначально обозначавшей понятия, связанные с ультраправой идеологией, чуждой гово-рящему. Для исследуемой лексики характерна идеологическая энантиосемия: употребление одних и тех же языковых единиц разными сторонами конфликта по отношению к оппонентам или упо-требление одних и тех же языковых единиц обеими сторонами конфликта по отношению к одному и тому же денотату. В голофрастических конструкциях, возникших в результате лексикализации высказываний, говорящий кратко формулирует чуждую ему позицию, выражая к ней собственное отношение. Таких неологизмов немного, но среди них есть частотные и являющиеся вершинами новых словообразовательных гнезд. Еще один способ дистанцирования говорящего от предмета речи – употребление чуждых говорящему языковых форм.

В результате деривации от слов крымнаш, СВО, символа Z, а также русской транскрипции на-звания этой буквы зет образуются сверхпродуктивные гнезда, причем в случае с крымнаш-, зет- и Z- – от нетипичных для русского словообразования основ. Рассмотрено также появление наимено-ваний самой буквы Z как символа военных действий России на территории Украины.

Крайне важная тенденция в лексике и фразеологии 2022 г. – эвфемизация. Причина появления эвфемизмов – экстралингвистическая: власть создает эвфемизмы, стремясь сформировать опреде-ленный дискурс для обсуждения происходящих событий, а часть носителей языка стремится этого дискурса избежать – и создает иные эвфемизмы. Ответом на эвфемизацию становится не только создание новых эвфемизмов, но и языковая игра с эвфемизмами существующими.

Restricted access

Емоційний світ колоніального суб’єкта у прозі Г. Квітки-Основ’яненка і В. Наріжного

Феномен ресентименту

The Emotional World of the Colonial Subject in the Prose of Hryhorii Kvitka-Osnovianenko and Vasyl’ Narizhnyi: The Phenomenon of Resentment

Studia Slavica
Author:
Артур Малиновський

Обґрунтувано аспекти психопоетики і психоісторії як принципово нові дослідницькі стратегій в осягненні творчих здобутків української літератури. Застосована у статті методологія нового історизму дозволила розглянути втілені в літературі історичні образи крізь призму емоцій, колек-тивного психічного досвіду нації. Підкреслено конструктивну роль емоцій у транстекстуальних практиках, міграціях сюжетів, зіставлених у перспективі віддалених культурних епох. У площині культурного трансферу емоції досліджуються у творах Г. Квітки-Основ’яненка і В. Наріжного.

Розглянуто колоніальний ресентимент як національний психоемоційний комплекс, прояв колек-тивної чутливості, троп, фігуру мовлення, елемент контроверсійного письма в українській літерату-рі. Застосування емоціонологічного підходу до вивчення націй, етнічних груп вельми продуктивне з огляду на створення альтернативних психоісторій і психопоетики національних літератур, пост-колоніального прочитання традиційних наративів, локальної історії як картографованої чутливо-сті. Зосереджено увагу на ресентименті, варіативності його проявів у творах письменників, просте-жено зв’язок комплексу національно-історичної образи з психологією колоніальної впокореності і підімперським статусом самої української літератури першої половини XIX ст. Доведено доціль-ність антропологічного підходу до типології націй як емоційних спільнот з притаманними їм емо-ційними стандартами і режимами, обґрунтовано потужний вплив європейських романтичних док-трин, зокрема Й. Г. Гердера, на формування націєцентризму української літератури. Акцентовано національну специфіку емоційної поведінки і пов’язаних з нею проявів помсти, класової ненависті, насильства, соціальної агресії, виявлено вплив повстанських рухів, психології бунту на формування антиколоніального світогляду. Твори В. Наріжного і Г. Квітки-Основ’яненка проаналізовано з точ-ки зору антропологізації жанру, репрезентації національної історії в жанрових формах і в площині націєрозповідності.

Restricted access

Abstract

Is György Ligeti's Le Grand Macabre (1974–1977/1996) a dystopian work, or rather one of utopia? Traditionally, dystopia and utopia have formed an alternative. Yet Ligeti and librettist Michael Meschke enact an intertwinement of dystopia and utopia, in a series of moves and countermoves: (1) Death threatens to eliminate all life. (2) The earth is saved from the fate of the destruction of life – “Death is dead” (II/4). (3) Yet “Breughelland” is and will remain a crude and cruel tyranny. (4) The farcical character of the whole calls into question whether any of the previous moves can be taken seriously. Ligeti's/Meschke's subversion of the antinomy of utopia and dystopia, introduced in the opening “Breughellandlied,” turns out to be in the spirit of Piet the Pot's namesake Pieter Breughel the Elder, as a closer look at his 1567 painting Het Luilekkerland, an inspiration already to de Ghelderode, reveals. The irritating role thus assigned to consumption, however, seems to trivially lose all ambiguity through the words of the opera's final stanza. While this is a weighty objection to the reading proposed here, the conclusion attempts to outline a rejoinder to it.

Restricted access

Abstract

This article traces references to nature and naturalism (understood as an attempt to ground and legitimize art in natural phenomena) in Ligeti's writings, but also in selected aspects of his oeuvre. The references to nature recur here in various manifestations, with romantic depictions of nature appearing alongside more recent, modernist approaches. The concept of nature is associated with the romantic setting for human emotions, with the discovery of scientific laws, with listening to soundscape, with phenomena of auditory perception and with the spectral explorations of sound. Although nature is not a central, strategic concept for Ligeti, it remains a constant, even if hidden, context for his work, a point of reference.

Open access

For the Honorary Doctorate of Sir John Eliot Gardiner

Liszt Academy of Music, January 15, 2023

Studia Musicologica
Author:
Katalin Komlós
Restricted access
Studia Musicologica
Authors:
Anna Dalos
,
Julia Heimerdinger
,
Márton Kerékfy
, and
Heidy Zimmermann
Restricted access

Abstract

Discussing his Horn Trio, György Ligeti imaginatively describes the second movement as a dance that was “inspired by different folk musics of nonexistent people, as if Hungary, Romania, and all of the Balkans were located somewhere between Africa and the Caribbean.” And in more general remarks about his works, he goes on to suggest that, rather than overtly referencing their stylistic features, he abstracted technical principles from various traditions and combined them into an idiosyncratically amalgamated musical language. This essay shows an expansive approach to hybridity in Ligeti's Violin Concerto and Hamburg Concerto, going well beyond previous remarks about African rhythmic influences. Ligeti's practice encompasses not only rhythm, but also texture, pitch, and tuning systems; it spans a wider breadth of traditions as well, including newly identified sources such as flute and panpipe ensembles from New Guinea and yodeling traditions from across the globe. An analysis of passages from these late concertos – undertaken alongside evidence from his ethnomusicological sources, recordings, and sketches housed at the Paul Sacher Stiftung – demonstrates the intricacies and patterns of Ligeti's late style and the compelling statement it makes about the role of hybridity and globalization in contemporary life.

Restricted access

Abstract

György Ligeti was very interested in many artistic and scientific fields and drew inspiration for his compositional work from them (his engagement with mathematics – particularly fractal geometry and chaos theory – is perhaps the best known). In this chapter I compare the concept of artistic research with Ligeti's practice and oeuvre. While the notion of artistic research was only appearing in embryonic form during the latter stages of Ligeti's career, many – though not all – of his statements seem to be suitable for describing his artistic processes. The benefit of this investigation is expected to be twofold: applying the concept of artistic research to Ligeti's approaches and practices should yield new insights on the relationship between his work and his interest in other humanities and sciences. Yet this look at Ligeti may also help to refine the concept of artistic research as discussed and applied to the artistic output of today.

Restricted access

Abstract

Like his fellow members of the Western European musical avantgarde of the 1950s, 60s, and 70s, Ligeti often expressed himself in articles or lectures on theoretical and analytical topics. Unlike his contemporaries, however, he also wrote on matters autobiographical. Though his first self-examination, dating from 1971, is still concerned overwhelmingly with compositional theory, from the end of that decade he returned several times to personal experiences, especially those of his childhood years and early adulthood. These seemed to become important again now that the musical climate was turning from a hard objectivity that held the composer's personality to be almost irrelevant towards a fuzzier view of how composers could not but be subjectively engaged in their work. At the same time, in their variety of approach, Ligeti's autobiographical writings refuse to tell a single story.

Restricted access

Abstract

The code word “Kylwiria” was mentioned by György Ligeti from time to time since the 1970s. At first, it functioned rather abstractly as a working title for the opera that had been in the making since the mid-1960s and eventually mutated into Le Grand Macabre. Later, Ligeti also shared details about the imaginary land of his childhood, providing glimpses of brightly colored maps of that land and underscoring the importance of his childlike fantasy world. This article explores the dimensions of this “private mythology” and its impact on the composer's creative thinking and work. Its documentary evidence – the description of the land of Kylwiria recorded in 1950 in a booklet of more than 70 pages – is presented in examples and examinated for its particularities. On the one hand, it seems that the pioneering exploration of geographical spaces is transferred as a model to the creative exploration of sound spaces. On the other hand, Ligeti's concept of a fantastic counterworld is to be seen in a literary and cultural-historical context, in which it is to be located somewhere between expedition report, travel guide and utopian design. Such an outline sharpens the meaning of Kylwiria as a cipher for creativity in a characteristic mixture of ratio and fantasy.

Restricted access