Search Results

You are looking at 1 - 5 of 5 items for :

  • Refine by Access: All Content x
Clear All

After a short survey of the poet's biography, the author points out a kind of cosmic pessimism as the philosophical root of Tyutchev's poetry. Tyutchev considered the gloomy and unfathomed Chaos to be the primordial principle of the Universe opposed by the harmony and splendour of Nature. In his view Chaos is also inherent in Man: it is the nocturnal part of our soul that hides our unconscious and shady strivings; accordingly, love is often marked in his poems as a ruining and murderous passion. Tyutchev's poetry appears as a grandiose arch spanning the main trends of Russian (and not only Russian) literature from the 18th century to our time. His works display certain congenial traits not only to symbolism, but also to expressionism and to the doctrine of existentialism. Many of his verses resound with the widespread atmosphere of our days marked by an anxious foreboding of the threatening Chaos.

Restricted access

Abstract

The present paper gives a positive answer to the question about the possibility of adequate poetic translation. It presents extracts of Russian poetry that contain various phonic devices (e.g. rhythmic variations, sound repetitions, vowel alternations, consonant clusters, etc.) which, in addition to other verbal means, make up the peculiar aesthetic value of a poetic work. The Hungarian translations of the extracts from Pushkin’s The Bronze Horseman and Eugene Onegin, Tyutchev’s Autumn Evening, and Tvardovsky’s Vassili Tyorkin, made by the prominent poets and translators Lajos Áprily, Árpád Galgóczy, and Lőrinc Szabó, masterly reproduce the phonic qualities of the Russian texts, and prove the validity of the Pushkinian claim on the “alliance of sound, thought, and sentiment” in lyric poetry.

Restricted access

The paper aims at a linguistically based analysis of one of the pearls of Russian love lyrics written by Tyutchev, and of its two Hungarian translations. Master of small forms, the poet concentrates his poetic devices (ambiguities, antitheses, repetitions, etc.) to a high degree, and attains to a harmonious fusion of different stylistic traits. The translation of the poem made by Lőrinc Szabó, a well-known Hungarian poet of the 20th century is handicapped by the use of an intermediate text, and some elements of his own poetical vision here and there outweigh essential features of the original. The translation of Árpád Galgóczy, one of the best contemporary translators of Russian poetry, comes in a lot of instances more close to the original.

Restricted access

В статье предлагается несколько стихотворений русских поэтов на тему моря. Описательный аспект в них пропитан эмоциональными переживаниями авторов. При этом меняющийся вид моря, его богатство световыми и звучными оттенками и переливами нарисованы c высоким поэтическим мастерством, позволяющим ощущать определенный параллелизм между динамикой моря и изме-нениями в душевной жизни человека. Эти романтические стихотворения содержат явные элементы реалистического подхода к действительности, а вместе с тем и некоторые черты, свидетельствую-щие о склонности авторов к трансцендентальности.

Элегия Жуковского «Море» (1822) – прекрасный пример олицетворения: море рассматривается как мистическое существо, которое живет, дышит и исполнено тревожной мыслью. Реалистичное изображение моря содержит скрытую аллюзию на переменчивые настроения человеческой души.

В стихотворении Пушкина «Погасло дневное светило…» (1820) поэт вспоминает о своей поте-рянной бурной молодости. В его же стихах «К морю» (1824) море как символ абсолютной свободы напоминает судьбы двух великих мужей века: Наполеона и Байрона.

В стихотворении «Море и утес» (1848) Тютчев выражает свою веру в миссию России как защит-ника христианства. Помимо аллегорического смысла, мастерство изображения яростных бурь волн против «спокойного и уверенного в себе утеса» предлагает прекрасную параллель с известными морскими картинами Айвазовского. В его стихотворении «Как хорошо ты, о море ночное» (1865) непрерывное движение моря намекает на трансцендентальное. Последние строки этого стихотво-рения говорят о неутолимой скорби поэта, вызванной недавней смертью его возлюбленной. Его же стихи «Волна и дума» (1851) представляют эмблематический символ взгляда поэта на аналогию природы и человеческого духа: наши мысли – это то же непрерывное, тщетное и обманчивое явле-ние как бушующие и отступающие волны моря.

Бунин посвятил два стихотворения морю. В одном из них (1895) вид спокойного ночного моря вызывает у наблюдателя восхищенное предчувствие вечной красоты и неземной истины. В другом стихотворении (1897) описание бурного Северного моря напоминает унылое настроение поэта. Па-раллель между этим зрелищем и подавленным состоянием души поэта проявляется в уничижитель-ных семантических тонах эпитетов и предикатов.

В стихах Бальмонта «У моря ночью» (1903) вид ночного моря возбуждает у поэта отчаянное ви-дение нависающей смерти.

В своем коротком стихотворении (1884) Надсон сравнивает море с мощным органом в величе-ственном соборе, но вместе с тем оно приводит видение кого-то «безумно смеющегося и грозящего».

При этом цитированные романтические стихотворения содержат явные элементы реалистиче-ского подхода к действительности, хотя в то же время некоторые их черты свидетельствуют о склон-ности авторов к трансцендентальности.

The paper presents a selection of poems about the sea, written by Russian lyric poets in the 19th century. The descriptive aspect in the poems is imbued by the emotional experience and actual mood of the authors. At the same time, the changing sight of the sea, the abundance of its luminous tints and sounding modulations are shown with high poetic mastery suggesting a certain parallel between the dynamism of the sea and the alternating states of the human mind. Parts of the texts indicate the authors’ disposition to transcendence.

Zhukovsky’s elegy Море [The Sea] (1822) is a fine example of personification: the poet addresses the sea regarded as a mystical being that lives and breathes, filled with anxious thought. The realistic portrayal of the sea contains a hidden allusion to the changing moods of the human soul.

Pushkin’s poem Погасло дневное светило… [The Day Star is Gone] (1820) recalls reminiscences of his lost turbulent youth. In the poem К морю [To the Sea] (1824), the sea as the symbol of absolute freedom reminds of the fates of the two outstanding men of the century, Napoleon and Byron.

Tyutchev’s poem Море и утес [The Sea and the Cliff] (1848) pertains to the Western European revolutionary events of 1848. In the form of an allegory, the poet expresses his belief in the mission of Russia as the defender and stronghold of genuine Christianity. Apart from its allegorical sense, the mastery of depicting the furious storms of waves against the “calm and self-confident Cliff ” offers a fine parallel to the well-known maritime paintings of Ayvazovsky. The poem Как хорошо ты, о море ночное [How Fine is You, the Sea at Night] (1865) includes a hint at transcendence in the description of the continually moving sea. The last lines of this poem allude to the unappeasable grief of the poet caused by the recent death of his beloved. The poem Волна и дума [The Wave and the Thought] (1851) is an emblematic symbol of Tyutchev’s view on the parallelism of nature and the human mind: our thoughts are regarded as just the same incessant, idle, and deceptive phenomena as the storming and receding waves of the sea.

Bunin devoted two poems to the sea. One of them (1895) presents the sight of the tranquil nocturnal sea, arousing a delighted state of the observer, his presentiment of everlasting beauty and “unearthly truth”. The other poem (1897) describes the stormy Northern Sea with its piercing wind and heavy waves. The parallel between this sight and the depressed state of mind of the poet appears in the pejorative semantic tones of the epithets and predicates.

In Balmont’s poem У моря ночью [At the Sea by night] (1903), the sight of the sea by night stirs up in the poet a desperate vision of imminent death.

In his short poem (1884), Nadson compares the sea with a powerful organ in a majestic cathedral but at the same time a vision appears to him of “somebody insanely laughing and threatening”.

In the cited poems, the romantic (i.e. individual and emotional) attitude to the sea is integrated with superior skill in describing elements of reality, and reveals a certain inclination of the poets to transcendental experience.

Open access
Studia Slavica
Author:
Н. В. Козловская

В статье использован когнитивный подход к терминологии, в рамках которого термин рассматри-вается как компонент динамической модели языка для специальных целей, диалектически сочетаю-щий в себе стабильную знаковую форму и постоянное переосмысление содержание. Содержатель-ное варьирование термина обусловлено сложностью семантики термина, а также диалектическим характером познания.

Цель статьи – выявить и лингвистически обосновать различия в понятийном наполнении тер-мина космизм в разных областях знания. Для решения этой научной задачи произведен анализ контекстуальных определений и выявлены элементы сходства и различия в функционировании и содержании термина в разных типах дискурсов: религиозно-философском, философском, есте-ственнонаучном и литературно-художественном. Сопоставление содержательного наполнения тер-мина космизм в языках для специальных целей показало, что в философии термин космизм может включать исторический и субъективный компоненты значения, отражающие развитие философ-ской мысли в рамках направления или индивидуального мировоззрения (космизм в древнегреческой философии, космизм Спинозы, поздний космизм, космизм Н. А. Бердяева).

Изменение содержательной структуры термина в философском дискурсе не затрагивает понятий-ного ядра, включающего базовые слоты, сохраняющиеся во всех без исключения терминосистемах. Однако организация этих слотов и содержательная связь между ними может быть разной: в боль-шинстве концепций это преобладание вселенского (космического) начала над индивидуальным, од-нако в авторской терминосистеме Н. А. Бердяева происходит выбор и замена слота ‘подчинение’ на ‘равенство’. Это свидетельствует о том, что космизм – полиинтерпретируемый философский термин, дефинитивная вариантность которого определяется конкретной философской терминосистемой, в том числе авторской. Термин может использоваться в широком (философское понимание кос-мизма) и узком (естественнонаучное понимание космизма в трудах К. Э. Циолковского, В. И. Вер-надского и др.) значениях. За пределами философского дискурса термин активно используется как литературоведческое понятие, обозначающее различные виды поэтического мировоззрения (кос-мизм Ф. И. Тютчева, космизм С. А. Есенина). Кроме того, термин космизм как название направления пролетарской поэзии, является частью закрытой терминосистемы, существовавшей в 1918–1925 гг. (творчество поэтов Пролеткульта).

Все эти интерпретационные варианты объединены общим сигнификативным компонентом зна-чения, включающим базовые компоненты: Человек, Вселенная, способ взаимосвязи между ними. Экстралингвистически содержательная вариантность термина обусловлена движением научной мысли и вектором духовного развития, лингвистически – перегруппировкой и добавлением слотов в фреймовую структуру термина.

Материалом исследования являются тексты, содержащие термин космизм. Терминофиксирующие источники (словари, энциклопедии) в ходе анализа не использовались, так как ни один источник такого типа не отражает явления содержательной вариантности термина в полной мере.

The paper deals with the cognitive approach to terminology, according to which the term is considered as part of a dynamic language model for special purposes, which dialectically combines a stable sign form with constant rethinking of the meaning. The semantic variation of the term is caused by both the complexity of the term’s semantics and the dialectical character of cognition.

The research is aimed at the revelation and linguistic substantiation of the differences in the conceptual contents the term cosmism demonstrates in different branches of knowledge. In order to solve the above-mentioned scientific task, the contextual definitions of the term are analyzed and the similarities and differences in the functioning and meaning of the term are revealed depending on different discourse types such as the religious-philosophical, philosophical, natural-science as well as literary and art discourse. The comparison of the conceptual meanings of the term cosmism in languages for special purposes has shown that cosmism as a philosophical term can comprise historical and subjective semantic components which reflect the development of philosophical thought within the framework of a certain movement or of an individual world view (cosmism in Ancient Greek philosophy, Spinozas cosmism, the late cosmism, Berdyaevs cosmism).

The transformation of the term’s semantic structure in philosophical discourse does not affect the conceptual meaning including the basic slots which remain preserved in all systems of terminology without exception. However, the slot structure and the semantic connection between them may be different: in most conceptions, the universal, or cosmic, principle prevails over the individual one, while in Berdyaev’s individual terminology, a term selection can be observed and the slot ‘subordination’ is replaced through the slot ‘equality’. This statement is the evidence of the fact that cosmism is a variously interpreted philosophical term whose definitive variation is determined by a certain philosop hical term system, including the one of an individual author.

The term can be interpreted in a broad sense (the philosophical understanding of cosmism) and a narrow sense (the natural-science understanding of cosmism in Tsiolkovsky’s and Vernadsky’s works). Beyond the philosophical discourse, the term is frequently used as a concept in the study of literature, where it denotes different types of poetic worldview (Tyutchev’s cosmism, Esenin’s cosmism). Besides, the term cosmism belongs to the closed term system as a denomination for the Proletarian poetry movement in the years 1918–1925 (the works of Proletkult poets).

The above-mentioned interpretational variants are united by a common significant semantic component which includes the basic semes: the Human, the Universe, and the way of intercommunication between them. From an extralinguistic point of view, the semantic variation of the term is determined by a current of scientific thought and a trend for spiritual development, while linguistically it is caused by the rearrangement and addition of slots into the term’s frame structure.

The research is based on texts which contain the term cosmism. Sources containing the lexicographic representation of the term (like dictionaries or encyclopedias) have not been used for the purpose of analysis since there is no source of such kind that would be able to fully reflect the semantic variation of the term.

Restricted access