Author:
Михай Петер ELTE BTK Orosz Nyelvi és Irodalmi Tanszék, H-1088 Budapest, Múzeum krt. 4/D

Search for other papers by Михай Петер in
Current site
Google Scholar
PubMed
Close
Open access

The paper intends to present the general tendency of lexical change in Russian lyrical po- etry during the last two hundred years on some arbitrarily selected examples. The odes of Lomonosov were accomplished in the lofty style based on Slavonic, rhetorical, and other “poetical” devices. In Derzhavin’s ode Felica, enthusiastic and ironical elements, pathos and everyday talk are combined. In Zhukovski’s romantic poetry the objective sense of words is overshadowed by their emotive overtones. In avoiding the grandiloquent romantic lexis, Nekrasov describes the hopeless hard life of Russian peasantry with deep sympathy, and reliably reproduces the popular speech. In the cited poem of Akhmatova, the psychic drama of the heroine is expressed by a peculiar connection of words belonging to different stylistic layers. The entirely prosaic lexis and syntax of Blok’s short poem suggests the poet’s feeling about the hopeless immobility of life in a condensed metaphoric shape. Vino- kurov’s poem relates an imagined accidental meeting of former lovers after thirty years of their separating in an entirely colloquial style. Since a poem of genuine aesthetic value appears as a complex artistic work, its components mutually strengthen, supplement, or compensate each other. Thus, the increase of colloquial elements in the poetic vocabulary does not necessarily indicate a process of “depoetization”.

Abstract

The paper intends to present the general tendency of lexical change in Russian lyrical po- etry during the last two hundred years on some arbitrarily selected examples. The odes of Lomonosov were accomplished in the lofty style based on Slavonic, rhetorical, and other “poetical” devices. In Derzhavin’s ode Felica, enthusiastic and ironical elements, pathos and everyday talk are combined. In Zhukovski’s romantic poetry the objective sense of words is overshadowed by their emotive overtones. In avoiding the grandiloquent romantic lexis, Nekrasov describes the hopeless hard life of Russian peasantry with deep sympathy, and reliably reproduces the popular speech. In the cited poem of Akhmatova, the psychic drama of the heroine is expressed by a peculiar connection of words belonging to different stylistic layers. The entirely prosaic lexis and syntax of Blok’s short poem suggests the poet’s feeling about the hopeless immobility of life in a condensed metaphoric shape. Vino- kurov’s poem relates an imagined accidental meeting of former lovers after thirty years of their separating in an entirely colloquial style. Since a poem of genuine aesthetic value appears as a complex artistic work, its components mutually strengthen, supplement, or compensate each other. Thus, the increase of colloquial elements in the poetic vocabulary does not necessarily indicate a process of “depoetization”.

1.Выражение «язык поэзии» употребляется обычно в двояком смысле: с одной стороны, как специфичная коммуникативная система поэзии, по ана- логии с выражениями «язык живописи», «язык танца» и др. (хотя направлен- ность аналогии обратная); с другой стороны, как определенный язык, на ко- тором написана совокупность поэтических произведений (см. ПЕТЕР 1977 и ПЕТЕР 1978). Так как второе определение нуждается в существенном уточне- нии, предпочитаю пользоваться выражением «поэтическая речь». О поэти- ческом языке как более или менее автономной коммуникативной системе можно говорить в отдельных случаях, например, в связи с санскритом, авес- тийским языком или древнескандинавской Эддой, а в известном смысле и от- носительно древнегреческой литературы, в которой лирические, эпические и драматические произведения зазвучали на различных диалектах.

2.Поэтическую речь не следует считать одним из функциональных сти- лей языка. Функциональные стили – это варианты общелитературного языка, которые выполняют свои задачи, подчиняясь определенным селекционным правилам (ограничениям) в употреблении синонимических средств языка. Поэтическая же речь служит целям эстетически действенного общения, она в большей или меньшей степени отмежевывается от повседневного языка, хотя полностью никогда не отрывается от него. В поэтической речи индиви- дуальная сфера употребления языка играет несравненно бóльшую роль, чем в языковых стилях; отдельные тексты в языковых стилях являются обычно только образцами коллективного, общественного употребления. (Определен- ным языковым чертам достается несколько бóльшая роль в переходных «по- лухудожественных» текстах, например, в публицистике.) Поэтическая же речь характеризуется исторически изменчивым, сложным взаимовлиянием индивидуального и коллективного узуса. Одним из главных факторов эсте- тически действенной поэтической речи является ее новаторство, которое от- части сохраняет, отчасти же превышает литературную традицию. Стили язы- ка – это исторически сложившиеся и общественно определенные, «инвента- ризуемые» и классифицируемые варианты обыкновенного языкового упот- ребления, соотносимые с разными широко осмысленными общественными контекстами. Контексты же, релевантные для отдельных поэтических тек- стов, принципиально единичны и неограниченно разнообразны. Языковые стили, будучи замкнутыми системами, основаны на обязатель- ном или привилегированном употреблении одних и на исключении других языковых средств. Современная же поэтическая речь может питаться изо всех существующих или когда-то существовавших вариантов языка. Языко- вые стили взаимно «переводимы» друг на друга, и в ходе «перевода» изме- няется, главным образом, коннотация текста. Поэтический же текст, ввиду своей единичности и семантической сложности, принципиально не перево- дим без существенного семантического и эстетического убытка ни на повсе- дневный язык, ни на чужую поэтическую речь (см. ПЕТЕР 1978: 497).

3.Различение классицизма и романтики важно и при изучении поэтиче- ской речи. В то же время под этими терминами следует понимать не только два художественных направления, господствовавшие в определенные исто- рические эпохи, но – вслед за В. М. Жирмунским – и два вневременных ти- па поэтического творчества: «Классический поэт имеет перед собой задание объективное: создать прекрасное произведение искусства, законченное и со- вершенное, самодовлеющий мир, подчиненный своим особым законам… Момент субъективный при этом в рассмотрение не входит… Напротив, поэт- романтик в своем произведении стремится прежде всего рассказать нам о се- бе, „раскрыть свою душу“… Романтическое произведение легко становится дневником переживаний, интимных импрессий,„человеческим документом“» (ЖИРМУНСКИЙ 1977: 134–135).

Ниже попытаюсь представить на некоторых произвольно выбранных примерах общую тенденцию изменения в лексике русской поэтической речи за истекшие двести лет, учитывая при этом (хотя и с некоторой оговоркой) предупреждение замечательного филолога Б. А. Ларина: «Поэзии Данте, Ха- физа или Пушкина для нас не воскресить в ее первой действенности. „Вечно“ может существовать только призрак поэзии, а полным, живым голосом она звучит только раз. Вот почему, если хотим исследовать семантический эф- фект лирики в его полноте, мы должны обратиться к поэтам-современникам» (ЛАРИН 1974: 78).

4.Белинский считал Ломоносова «Петром Великим русской литерату- ры» и вел начало новой русской литературы от его «Оды на взятие Хотина» 1739 г. (цит. БЛАГОЙ 1972: 57). Вот первые две строфы этой оды:

Восторг внезапный ум пленил,Не Пинд ли под ногами зрю? Ведет на верьх горы высокой,Я слышу чистых сестр музыку! Где ветр в лесах шуметь забыл;Пермесским жаром я горю,
В долине тишина глубокой.Теку поспешно к оных лику. Внимая нечто, ключ молчит,Врачебной дали мне воды: Который завсегда журчитИспей и все забудь труды;
И с шумом вниз с холмов стремится.Умой росой Кастальской очи, Лавровы вьются там венцы,Чрез степь и горы взор простри Там слух спешит во все концы;И дух свой к тем странам впери, Далече дым в полях курится.Где всходит день по темной ночи.

(1739)

Текст оды выдержан в высоком стиле, характерном для данного жанра. О «высокости» отдельных лексических элементов можно судить как бы в об- ратном порядке на основании стилистических отметок в Словаре Ушакова (1935 г.), в котором слова ветр, зрю, испей и отдельные элементы в словосо- четаниях внимая нечто, слышу чистых сестр музыку, Теку поспешно к оных лику отмечены как книжные, поэтические, риторические, устарелые. Харак- терными аксессуарами классицизма являются и упоминания Пиндара (клас- сика торжественно-хоровой лирики), мифологической реки Пермесс (симво- ла поэзии) и Кастильского источника (символа вдохновения).

5.Поэтическое творчество Г. Державина характеризуется разложением строгой системы классицизма как в жанровом, так и в стилевом отношении. По мнению известного историка литературы Г. Макогоненко, объектом изоб- ражения у Державина становился реальный мир; его индивидуальный стиль

«означал становление реализма в лирике» (МАКОГОНЕНКО 1969: 409, 414). Бо- лее осмотрительно высказался Белинский, считавший, что «Поэзия Держа- вина есть безвременно явившаяся […] поэзия пушкинская, а поэзия пушкин- ская есть вовремя явившаяся […] поэзия державинская» (цит. БЛАГОЙ 1957: 74). По меткому замечанию Благова, ода «Фелица» явилась первым русским стихотворением XVIII в., «построенным на непрерывной игре светотенью» (БЛАГОЙ 1957: 28). «В нем одические похвалы Екатерине II сочетаются с са- тирическими обличениями наиболее влиятельных лиц из ее ближайшего ок- ружения» (БЛАГОЙ 1957: 28). Вот первые шесть строф оды:

Богоподобная царевнаНе слишком любишь маскарады,
Киргиз-Кайсацкия орды!А в клоб не ступишь и ногой; Которой мудрость несравненнаХраня обычаи, обряды, Открыла верные следыНе донкишотствуешь собой;
Царевичу младому ХлоруКоня парнасска не седлаешь,
Взойти на ту высоку гору,К духам в собранье не въезжаешь,
Где роза без шипов растет,Не ходишь с трона на Восток;
Где добродетель обитает!Но кротости ходя стезою,
Она мой дух и ум пленяет;Благотворящею душою,
Подай найти ее совет.Полезных дней проводишь ток.
Подай, Фелица, наставленье,А я, проспавши до полудни, Как пышно и правдиво жить,Курю табак и кофе пью;
Как укрощать страстей волненьеПреобращая в праздник будни, И счастливым на свете быть.Кружу в химерах мысль мою; Меня твой голос возбуждает,То плен от персов похищаю, Меня твой сын препровождает;То стрелы к туркам обращаю; Но им последовать я слаб.То, возмечтав, что я султан,
Мятясь житейской суетою,Вселенну устрашаю взглядом;
Сегодня властвую собою,То вдруг, прельщаяся нарядом,
А завтра прихотям я раб.Скачу к портному по кафтан.
Мурзам твоим не подражая,Или в пиру я пребогатом, Почасту ходишь ты пешком,Где праздник для меня дают,
И пища самая простаяГде блещет стол сребром и златом,
Бывает за твоим столом;Где тысячи различных блюд, –
Не дорожа твоим покоем,Там славный окорок вестфальской, Читаешь, пишешь пред налоемТам звенья рыбы астраханской,
И всем из твоего пераТам плов и пироги стоят, – Блаженство смертным проливаешь;Шампанским вафли запиваю Подобно в карты не играешь,И все на свете забываю
Как я, от утра до утра.Средь вин, сластей и аромат.

(1782)

Произведение по существу сочетает в себе оду и сатиру, лирическое и ироническое начало, патетику и бытопись; как сложное жанровое образова- ние, оно открывает новый путь в литературе, «который в широкой историче- ской перспективе… приводит нас к „пестрым главам“ „Евгения Онегина“ и к весьма сложному жанру „Медного всадника“» (БЛАГОЙ 1957: 29). Из реалис- тических черт стиля Державина особое внимание заслуживает его блестящий колоризм, богатство красок, которым отличаются его картины природы и на- тюрморты; в них проступают ростки импрессионизма. В стилевом отноше- нии лексика «Фелицы» представляет собой своеобразную смесь славянизмов (младому Хлору, блещет стол сребром и златом) и книжно-устарелых слов (обитает, препровождает, мятясь житейской суетою, благотворящею ду- шою, кротости ходя стезою, полезных дней проводишь ток, кружу в химе- рах мысль мою); ироническое донкишотствуешь (с французским произноше- нием) и коня парнасска не седлаешь чередуются с повседневно-бытовыми ко- фе пью, славный окорок вестфальской, шампанским вафли запиваю. В син- таксисе встречаются краткие формы прилагательных в функции определения (мудрость несравненна, взойти на ту высоку гору, коня парнасска). Экспрес- сивную функцию выполняют в тексте антитезы (Сегодня властвую собою, А завтра прихотям я раб; То, возмечтав, что я султан, Вселенну устрашаю взглядом; То вдруг, прельщаяся нарядом, Скачу к портному по кафтан).

6.Белинский считал Жуковского «литературным Коломбом Руси, от- крывшим ей Америку романтизма в поэзии» (цит. КОВАРСКИЙ 1958: 21); он же определил романтизм так: «В теснейшем и существеннейшем своем значении романтизм есть не что иное, как внутренний мир души человека, сокровенная жизнь его сердца» (КОВАРСКИЙ 1958: 22). И дальше: «В литературе Жуковско- го душевная жизнь человека предстает… как нечто сложное, противоречи- вое, как поток эмоций и мыслей, друг с другом связанных, друг в друга пере- ходящих, взаимодополняющих, взаимообусловленных» (КОВАРСКИЙ 1958: 29). Привожу начало стихотворения Жуковского «Невыразимое (Отрывок)»:

Что наш язык земной пред дивною природой?
С какой небрежною и легкою свободой
Она рассыпала повсюду красоту
И разновидное с единством согласила!
Но где, какая кисть ее изобразила?
Едва-едва одну ее черту
С усилием поймать удастся вдохновенью…
Но льзя ли в мертвое живое передать?
Кто мог создание в словах пересоздать?
Невыразимое подвластно ль выраженью?..
Святые таинства, лишь сердце знает вас.
Не часто ли в величественный час
Вечернего земли преображенья,
Когда душа смятенная полна
Пророчеством великого
виденья И в беспредельное унесена, –
Спирается в груди болезненное чувство,
Хотим прекрасное в полете удержать,
Ненареченному хотим названье дать –
И обессиленно безмолвствует искусство?

(1819)

Выдающийся филолог Г. А. Гуковский считал это стихотворение Жуков- ского «как бы декларацией его художественного кредо, его литературным манифестом» (ГУКОВСКИЙ 1965: 46). Основную мысль Жуковского Гуковский усматривал в том, что «искусство призвано передавать лишь то невыразимое душевное волнение, те зыбкие оттенки настроений, […] для которых внеш- няя природа является лишь условным возбудителем, поводом. […] поэзия должна перестать быть точным называнием понятий, ибо нельзя точно на- звать сложное, смутное, противоречивое состояние души… слово теряет свою общезначимую терминологичность, свойственную ему в классицизме. Слово должно звучать как музыка, и в нем должны выступать вперед его эмоциональные обертоны, оттесняя его предметный, объективный смысл… Слово должно преодолеть свою рациональную функцию, чтобы вызвать от- ветное душевное движение» (ГУКОВСКИЙ 1965: 47–48). «Объективное утоп- лено в словах эмоций; величественно переживание вечера, а не сам вечер; преображение – это слово не внешней природы, а молитвенного экстаза» (ГУКОВСКИЙ 1965: 49).

Как слит с прохладою растений фимиам!
Как сладко в тишине у брега струй плесканье!
Как тихо веянье зефира по водам
И гибкой ивы трепетанье!

(1828)

Для Жуковского в этой строфе его стихотворения «Вечер» прохлада об- означает не «объективный» воздух, а субъективное переживание воздуха – «это состояние духа, […] легкое, свободное переживание жизни природы» в жизни поэта; фимиам – это не запах, а «молитвенное настроение, умиление и вдохновение, возносящееся к небу»; трепетанье – «это нежное, музыкаль- ное слово, говорящее о стыдливости, о тончайшей вибрации – чего? Души поэта, – хотя в то же время и ивы» (ГУКОВСКИЙ 1965: 61). Гуковский с тонким чутьем открывает поэтическое новаторство Жуковского, расширявшего се- мантику слова, так сказать, не вширь, а вглубь. Однако его тщательный ана- лиз нуждается в небольшом уточнении: в поэтической практике Жуковского объективное («простое», понятийное) значение слова не выветривается пол- ностью: оно сохранено в диалектическом единстве с выдвинутыми на первый план субъективными значениями. Как известно, полная утрата объективного значения слова привела бы к «зауми», а «заумь» не есть ни язык, ни поэзия.

7.С творчеством Н. А. Некрасова связано значительное обновление по- этической речи. Стиль его поэзии необычайно изменчив и гибок, его разно- образие определяется широтой тематики его произведений. В его поэзии ча- сто звучит голос оратора и трибуна, что придает многим его стихам характер торжественной риторики (см. ЭЙХЕНБАУМ 1969: 57). Избегая высокопарную романтическую лексику, Некрасов с глубоким сочувствием изображает без- выходно трудную жизнь крепостных крестьян, простого народа; он достовер- но воспроизводит народную речь (без излишних диалектизмов и арготизмов) и вместе с тем передает скупыми выразительными средствами характерную речь различных общественных слоев: чиновников, церковников, купцов и др.

Стоит сопоставить изображение Петербурга у Пушкина и у Некрасова. У Пушкина противоречивое отношение к городу. С одной стороны:

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид.
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит…

(1828)

Здесь город чопорный, унылый,
Здесь речи – лед, сердца – гранит;

(1830)

С другой стороны, восторженный гимн «Петра творенью» во Вступле- нии к поэме «Медный всадник»:

Люблю зимы твоей жестокойЛюблю воинственную живость Недвижный воздух и мороз,Потешных Марсовых полей, Бег санок вдоль Невы широкой,Пехотных ратей и коней Девичьи лица ярче роз,Однообразную красивость…
И блеск, и шум, и говор балов…

(1833)

У Некрасова:

Начинается всюду работа;Торгаши просыпаются дружно Возвестили пожар с каланчи;И спешат за прилавки засесть:
На позорную площадь кого-тоЦелый день им обмеривать нужно, Провезли – там уж ждут палачи.Чтобы вечером сытно поесть.
Проститутка домой на рассветеЧу! из крепости грянули пушки! Поспешает, покинув постель;Наводненье столице грозит… Офицеры в наемной каретеКто-то умер: на красной подушке Скачут за город: будет дуэль.Первой степени Анна лежит.
Дворник вора колотит – попался! Гонят стадо гусей на убой;
Где-то в верхнем этаже раздался Выстрел – кто-то кончил с собой…

(1874)

В стихотворении «Утро» показана картина оживленного будничного утра большого города: проститутка, идущая домой, «покинув постель»; офи- церы, скачущие за город на место дуэли; торгаши, спешащие к своим при- лавкам; дворник, бьющий попавшегося вора; зловещие сигналы о пожаре и о грозящем наводнении; слышится выстрел покончившего с собой самоубий- цы… Лаконично перечисленные события следуют друг за другом как кино- кадры и создают реалистически мрачный вид утреннего Петербурга. Ни одно взволнованное слово не нарушает (кажущийся) деловой тон текста.

В протокольно-деловитом стиле, с точным указанием места и времени события написано следующее восьмистишие поэта:

Вчерашний день, часу в шестом,Ни звука из ее груди, Зашел я на Сенную,Лишь бич свистал, играя…
Там били женщину кнутом,И Музе я сказал: «Гляди!
Крестьянку молодую.Сестра твоя родная!»

(1848)

Только в двух последних строчках проявляется в эмблематически сжа- том виде основной пафос всей некрасовской поэзии…8.

Как велит простая учтивость,Десять лет замираний и криков, Подошел ко мне, улыбнулся,Все мои бессонные ночи Полуласково, полуленивоЯ вложила в тихое слово
Поцелуем руки коснулся –И сказала его – напрасно. И загадочных древних ликовОтошел ты, и стало снова На меня поглядели очи…На душе и пусто и ясно.

(1913)

Это стихотворение, состоящее из двух шестистрочных строф, предста- вляет собой блестящий образец столь характерного для поэзии Анны Ахма- товой лаконизма. Оно является, собственно, маленькой новеллой, рассказы- вающей о краткой встрече – после десятилетнего перерыва – с любимым че- ловеком. Все, что произошло во время этой встречи, сконцентрировано меж- ду двумя нейтральными глаголами подошел и отошел. Вслед за осторожно сдержанным приветствием со стороны мужчины (полуласково, полулениво) у героини вспыхивает воспоминание о былых переживаниях любовного ро- мана: ее возрожденное чувство выражается в высоких, «поэтических» словах загадочных древних ликовочи, а также в словах о ее последующих страда- ниях (годы замираний и криковбессонные ночи). Все эти воспоминания она теперь вложила в тихое слово, но – напрасно. Он не понял или не захотел понимать и – отошел. А на душе героини стало снова и пусто и ясно. В этих – казалось бы простых и сдержанных, а на самом деле богатых и в смысло- вом, и в эмоциональном отношении – двух наречиях выражена вся душевная драма героини.9.

Ночь, улица, фонарь, аптека,Умрешь – начнешь опять сначала, Бессмысленный и тусклый свет.И повторится все, как встарь: Живи еще хоть четверть века –Ночь, ледяная рябь канала,
Все будет так. Исхода нет.Аптека, улица, фонарь.

(1912)

В стихотворении Александра Блока изображена вполне обыденная сце- на. Поэт, вероятно страдающий бессонницей, видит из окна своей комнаты наскучившую ему обычную картину неподвижной ночной улицы. Этот вид, будто обернувшись сложной метафорой, вызывает в нем чувство безвыход- ной неизменности его собственной судьбы, а также зловещей неподвижности времени вообще. (Стихотворение было написано осенью 1912 года…) Син- таксис текста подчеркнуто простой: краткие, бессоюзно связанные фразы, номинативные и обобщенно-личные предложения. Лексика полностью про- заична. Экспрессивно отрицательна коннотация эпитетов бессмысленный, тусклый, ледяная. Эпитет бессмысленный намекает на омонимическое зна- чение существительного свет (‘освещение’ и ‘земной шар, мир’). Секрет сти- хотворения в его композиции: текст построен в виде эпанода (от греч. epáno- dos ‘возвращение’) – фигуры, в которой слова или выражения повторяются после некоторого отступления в обратном порядке. В самой этой фигуре на- глядно выражен смысл стихотворения: вечный круговорот явлений, воспри- нимаемый нами как трагическая неизменяемость.

10 Евгений Винокуров был одним из ярких представителей талантли- вого поколения поэтов, которое, пройдя суровое время войны, обрело свой поэтический голос в шестидесятые годы.

Когда-нибудь однажды в гастрономеИ ты заметишь, что давно не брита Я выбью сыра двести грамм и, рукуСедая на щеках моих щетина, Протягивая с чеком продавщице,Что пуговица кое-как пришита Увижу вдруг, что рядом – это ты.И обмахрились рукава пальто.
Я руку с чеком опущу. В сторонкуЯ ж про себя отмечу, что запали Мы к кассе тут же отойдем и будемГлаза твои, что неказиста шляпка
О том, о сем, о пятом, о десятомС тряпичной маргариткой и что зонтик Средь толчеи негромко говорить.Давно пора отдать бы починить.
Простимся. И когда в толпе исчезнешь,
Мне вслед тебе захочется вдруг крикнуть,
Что разошлись, ей-богу же, напрасно
С тобой мы тридцать лет тому назад.

(1963)

В стихотворении Винокурова рассказана в новеллистически сжатом ви- де предполагаемая случайная встреча былых любовников через тридцать лет после их расставания. Виртуальная встреча описана в «микрореалистиче- ском» стиле: равнодушный разговор о том, о сем, сопровождаемый неволь- ным взаимным наблюдением за следами, которые минувшие годы оставили на внешности героев. Стихотворение написано безрифменным пятистопным ямбом; тройное созвучие в третьей строфе (бритащетинапришита) подчеркивает первое впечатление героини о невыгодном изменении внеш- ности ее бывшего возлюбленного. И только в конце встречи вспыхнет у него осознание того, что напрасно было расставание тридцать лет тому назад…

11.Приведенные отрывки стихотворных текстов указывают на некото- рую тенденцию стилевого снижения лексики в русской поэтической речи. Возникает вопрос: не свидетельствует ли эта тенденция о какой-то «депоэти- зации» лирики? На мой взгляд: нет. Основным материалом стихотворения как художественного произведения является языковой текст, состоящий из слов, их синтаксических связей и звучащих элементов (метр, ритм, интона- ция, рифма, звукопись). Все эти факторы могут участвовать в создании по- этических образов. В то же время более глубокий смысл («содержание») стихотворения определяется, как правило, и другими факторами: близкими и более дальними контекстами, связанными с автором, адресатом, темой про- изведения, включая и некоторые элементы литературной традиции. При этом значение самого текста является часто многослойным: рядом с «простым», обыкновенным значением лексических элементов, поэтической коммуника- ции служат и их различные скрытые (имплицитные), синонимические, мета- форические и др. связи; короче говоря: эстетически полноценное стихотво- рение представляет собой такой художественный комплекс («Gesamtkunst- werk»), отдельные (часто иерархически устроенные) факторы которого вза- имно усиливают и взаимно дополняют друг друга. Таким образом, нараста- ющее включение обиходной лексики в поэтическую речь не следует огульно рассматривать как «депоэтизацию» русской лирики.

  • Ахматова А. Стихотворения и поэмы. (Библиотека поэта. Боль- шая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1976.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Блок А. Стихотворения. (Библиотека поэта. Большая серия.) Ленин- град: «Советский писатель», 1958.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Винокуров Е. Музыка. Новые стихи. Москва: «Советский писа- тель», 1964.

  • Жуковский В. А. Стихотворения и поэмы. (Библиотека поэта.Малая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1958.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Кокорев А. В. (сост.) Хрестоматия по русской литературе XVIII века. Москва: «Учпедгиз», 1952.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Некрасов Н. А. Стихотворения. Т. 1. (Библиотека поэта. Малая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1956.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Благой Д. А. Гаврила Романович Державин. В кн.: ДЕРЖАВИН Г. Р. Стихотворения. Ленинград: «Советский писатель», 1957. 574.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Благой Д. От Кантемира до наших дней. Т. 1. Москва: «Художест- венная литература», 1972.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. Москва: «Худо- жественная литература», 1965.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Жирмунский В. М. О Поэзии Классической И Романтической. В Кн.: Жирмунский В. М. Теория литературы, поэтика, стилистика. Ленинград:«Наука», 1977. 134137.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Коварский Н. Поэзия Жуковского. В кн.: ЖУКОВСКИЙ В. А. Сти-хотворения и поэмы. Ленинград: «Советский писатель», 1958. 334.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Ларин Б. А. Эстетика слова и язык писателей. Ленинград: «Художе- ственная литература», 1974.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Макогоненко Г. От Фонвизина до Пушкина. Москва: «Худо- жественная литература», 1969.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Петер М. К вопросам семантики поэтического языка. В кн.: PÉTER M. (ed.): The Structure and Semantics of the Literary Text. Budapest: Akadémiai Kiadó, 1977. 5774.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Петер М. Существует ли «поэтический язык»? Zeitschrift für Slawistik 23 (1978): 494500.

  • Эйхенбаум Б. М. О поэзии. Ленинград: «Советский писатель», 1969.

  • Ахматова А. Стихотворения и поэмы. (Библиотека поэта. Боль- шая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1976.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Блок А. Стихотворения. (Библиотека поэта. Большая серия.) Ленин- град: «Советский писатель», 1958.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Винокуров Е. Музыка. Новые стихи. Москва: «Советский писа- тель», 1964.

  • Жуковский В. А. Стихотворения и поэмы. (Библиотека поэта.Малая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1958.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Кокорев А. В. (сост.) Хрестоматия по русской литературе XVIII века. Москва: «Учпедгиз», 1952.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Некрасов Н. А. Стихотворения. Т. 1. (Библиотека поэта. Малая серия.) Ленинград: «Советский писатель», 1956.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Благой Д. А. Гаврила Романович Державин. В кн.: ДЕРЖАВИН Г. Р. Стихотворения. Ленинград: «Советский писатель», 1957. 574.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Благой Д. От Кантемира до наших дней. Т. 1. Москва: «Художест- венная литература», 1972.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. Москва: «Худо- жественная литература», 1965.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Жирмунский В. М. О Поэзии Классической И Романтической. В Кн.: Жирмунский В. М. Теория литературы, поэтика, стилистика. Ленинград:«Наука», 1977. 134137.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Коварский Н. Поэзия Жуковского. В кн.: ЖУКОВСКИЙ В. А. Сти-хотворения и поэмы. Ленинград: «Советский писатель», 1958. 334.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Ларин Б. А. Эстетика слова и язык писателей. Ленинград: «Художе- ственная литература», 1974.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Макогоненко Г. От Фонвизина до Пушкина. Москва: «Худо- жественная литература», 1969.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Петер М. К вопросам семантики поэтического языка. В кн.: PÉTER M. (ed.): The Structure and Semantics of the Literary Text. Budapest: Akadémiai Kiadó, 1977. 5774.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Петер М. Существует ли «поэтический язык»? Zeitschrift für Slawistik 23 (1978): 494500.

  • Эйхенбаум Б. М. О поэзии. Ленинград: «Советский писатель», 1969.

  • Collapse
  • Expand

 

The Instructions for Authors are available in PDF.

Please, download the file from HERE

Senior editors

Editor-in-Chief: István LUKÁCS (Budapest)

Editorial Board

  • Oleg FEDOSZOV (Budapest)
  • Szabolcs JANURIK (Budapest)
  • Róbert KISS SZEMÁN (Budapest)
  • Péter PÁTROVICS (Budapest)

Secretary of the Board

  • György RÁGYANSZKI (Budapest)

Advisory Board

  • Janusz BAŃCZEROWSKI (Budapest)
  • Đuro BLAŽEKA (Zagreb)
  • Dalibor DOBIÁŠ (Prague)
  • Hanna DYDYK-MEUSH (Lviv)
  • István FRIED (Szeged)
  • Anna JANUS-SITARZ (Kraków)
  • Marko JESENŠEK (Maribor)
  • Mihály KOCSIS (Szeged)
  • Michael MOSER (Vienna–Piliscsaba)
  • Stefan-Michael NEWERKLA (Vienna)
  • Sonja STOJMENSKA-ELZESER (Skopje)
  • Ivana TARANENKOVÁ (Bratislava)
  • Fjodor USPENSKIJ (Moscow)
  • István VIG (Budapest)
  • Siarhiej ZAPRUDSKI (Minsk)
  • András ZOLTÁN (Budapest)

 

Indexing and Abstracting Services:

  • America: History and Life
  • Bibliographie Linguistique/Linguistic Bibliography
  • CABELLS Journalytics
  • Historical Abstracts
  • International Bibliographies IBZ and IBR
  • Linguistics Abstracts
  • MLA International Bibliography
  • SCOPUS

 

 

2022  
Web of Science  
Total Cites
WoS
not indexed
Journal Impact Factor not indexed
Rank by Impact Factor

not indexed

Impact Factor
without
Journal Self Cites
not indexed
5 Year
Impact Factor
not indexed
Journal Citation Indicator not indexed
Rank by Journal Citation Indicator

not indexed

Scimago  
Scimago
H-index
4
Scimago
Journal Rank
0.1
Scimago Quartile Score

Cultural Studies (Q4)
History (Q4)
Linguistics and Language (Q4)

Scopus  
Scopus
Cite Score
0
Scopus
CIte Score Rank
History 1535/1599 (4th PCTL)
Cultural Studies 1161/1203 (3rd PCTL)
Linguistics and Language 1046/1078 (2nd PCTL)
Scopus
SNIP
0.000

2021  
Web of Science  
Total Cites
WoS
not indexed
Journal Impact Factor not indexed
Rank by Impact Factor

not indexed

Impact Factor
without
Journal Self Cites
not indexed
5 Year
Impact Factor
not indexed
Journal Citation Indicator not indexed
Rank by Journal Citation Indicator

not indexed

Scimago  
Scimago
H-index
3
Scimago
Journal Rank
0,1
Scimago Quartile Score Cultural Studies (Q4)
History (Q4)
Linguistics and Language (Q4)
Scopus  
Scopus
Cite Score
0,1
Scopus
CIte Score Rank
History 1273/1499 (Q4)
Language and Linguistics 856/968 (Q4)
Linguistics and Language 916/1032 (Q4)
Cultural Studies 1011/1127 (Q4)
Scopus
SNIP
0,000

2020  
Scimago
H-index
3
Scimago
Journal Rank
0,103
Scimago
Quartile Score
Cultural Studies Q4
History Q3
Language and Linguistics Q4
Linguistics and Language Q4
Scopus
Cite Score
3/81=0,0
Scopus
Cite Score Rank
Cultural Studies 960/1037 (Q4)
History 1190/1328 (Q4)
Language and Linguistics 794/879 (Q4)
Linguistics and Language 847/935 (Q4)
Scopus
SNIP
0,135
Scopus
Cites
7
Scopus
Documents
0
Days from submission to acceptance 80
Days from acceptance to submission 232

 

2019  
Scimago
H-index
2
Scimago
Journal Rank
0,100
Scimago
Quartile Score
Cultural Studies Q4
History Q4
Language and Linguistics Q4
Linguistics and Language Q4
Scopus
Cite Score
5/76=0,1
Scopus
Cite Score Rank
Cultural Studies 841/1002 (Q4)
History 1043/1259 (Q4)
Language and Linguistics 686/830 (Q4)
Linguistics and Language 737/884 (Q4)
Scopus
SNIP
0,000
Scopus
Cites
1
Scopus
Documents
15

 

Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae
Publication Model Hybrid
Submission Fee none
Article Processing Charge 900 EUR/article
Printed Color Illustrations 40 EUR (or 10 000 HUF) + VAT / piece
Regional discounts on country of the funding agency World Bank Lower-middle-income economies: 50%
World Bank Low-income economies: 100%
Further Discounts Editorial Board / Advisory Board members: 50%
Corresponding authors, affiliated to an EISZ member institution subscribing to the journal package of Akadémiai Kiadó: 100%
Subscription fee 2023 Online subsscription: 556 EUR / 676 USD
Print + online subscription: 638 EUR / 778 USD
Subscription Information Online subscribers are entitled access to all back issues published by Akadémiai Kiadó for each title for the duration of the subscription, as well as Online First content for the subscribed content.
Purchase per Title Individual articles are sold on the displayed price.

Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae
Language Slavic languages
English
French
German
Size B5
Year of
Foundation
1955
Volumes
per Year
1
Issues
per Year
2
Founder Akadémiai Kiadó
Founder's
Address
H-1117 Budapest, Hungary 1516 Budapest, PO Box 245.
Publisher Akadémiai Kiadó
Publisher's
Address
H-1117 Budapest, Hungary 1516 Budapest, PO Box 245.
Responsible
Publisher
Chief Executive Officer, Akadémiai Kiadó
ISSN 0039-3363 (Print)
ISSN 1588-290X (Online)

Monthly Content Usage

Abstract Views Full Text Views PDF Downloads
Oct 2023 0 4 1
Nov 2023 0 14 1
Dec 2023 0 23 6
Jan 2024 0 23 2
Feb 2024 0 22 3
Mar 2024 0 74 1
Apr 2024 0 8 3