Authors:
Е. С. ГроменкоИнститут лингвистических исследований Российской академии наук, Тучков пер.,д. 9, RU-199053 Санкт-Петербург

Search for other papers by Е. С. Громенко in
Current site
Google Scholar
PubMed
Close
,
А. С. ПавловаИнститут лингвистических исследований Российской академии наук, Тучков пер.,д. 9, RU-199053 Санкт-Петербург

Search for other papers by А. С. Павлова in
Current site
Google Scholar
PubMed
Close
, and
М. Н. ПриёмышеваИнститут лингвистических исследований Российской академии наук, Тучков пер.,д. 9, RU-199053 Санкт-Петербург

Search for other papers by М. Н. Приёмышева in
Current site
Google Scholar
PubMed
Close
Open access

В статье освещаются процессы в лексико-семантической системе русского языка, происходящие в период начала пандемии коронавирусной инфекции COVID-19 в 2020 году. Цель статьи – дать общую характеристику и первую оценку явлений и процессов, протекающих в период активного пополнения словарного состава новыми узуальными и окказиональными единицами.

В русском языке в марте–июне 2020 г. происходят очень интенсивные изменения: язык попол-нился огромным количеством новых слов и понятий, ряд слов и словосочетаний получили новые значения, некоторые из них расширили сферу функционирования – перешли из специальной ме-дицинской, социальной сферы в общее употребление. Русский язык оказался включен в процесс интенсивной языковой игры и языкового творчества. Ключевыми словами эпохи стали слова ковид, коронавирус и корона, так как они оказались не только словами-символами этого исторического периода, но и продуктивными основами для огромного количества узуальных и окказиональных новообразований.

Материалами статьи стала новая лексика СМИ и интернета, собранная авторами статьи – сотруд-никами группы академических «Словарей новых слов» – и сверенная с данными крупного медий-ного банка «Интегрум», включающего материалы более 30 000 наименований изданий массмедиа, записи теле- и радиопрограмм.

В процессе исследования был рассмотрен ряд новых слов и сочетаний, вошедших в русский язык в период распространения коронавирусной инфекции, случаи формирования новой полисемии у слов ковид, ковидный, корона и прилагательных, от них образованных, кратко проанализированы сложные слова с основами ковид- и корона-, в том числе новации, образованные путем контамина-ции, рассмотрены очевидные случаи системной связи между новыми словами (синонимия, антони-мия, омонимия).

Помимо широкого обзора нового языкового материала, попыток его анализа и некоторых науч-ных обобщений, одним из важных выводов статьи является системный характер целого ряда лекси-ческих изменений, ставших результатом интенсивного и стихийного процесса в русском словообра-зовании и лексико-семантической системе.

The paper deals with the lexical-semantic processes the Russian language has experienced during the first half of the year 2020 throughout the COVID-19 pandemic. The aim of the paper is to give a general characterization and evaluation of the phenomena and processes occurring at the period of time during which the language vocabulary gets rapidly enriched with both usual neologisms and occasionalisms.

From March to June 2020, the Russian language has been subject to intense changes: a vast number of new words and notions have entered the language, a certain number of lexical units and collocations have acquired new meanings, and some of them have widened the scope of functioning: e.g. a transition of units that formerly used to belong to medical terminology or to the sphere of social life into the words of common use can be observed. The Russian language has joined the process of continuous language game and linguistic creativity. COVID, coronavirus, and corona have become the keywords of the current era as they have not only turned out to be the symbols of a certain historical period but also have served as productive stems for the formation of an enormous number of regular and occasional lexical innovations.

The data presented in the paper are based on the lexical innovations published in the mass media and the Internet sources. The new lexical units were collected by the authors, who are members of the group of academic “Dictionaries of neologisms”, and collated with the large-scale mass media database “ Integrum ”, which comprises the data bank of over 30,000 mass media editions as well as records of television and radio programs.

In the course of research, the following matters are examined: a number of new words and collocations which entered the language during the COVID-19 spread, the cases of forming new polysemy that the words covid, corona, and the adjectives derived from them have developed, a brief analysis of compounds with the first-component stems covid- and corona- (including the innovations that are formed by means of blending), and the investigation of obvious cases that manifest regular lexical relations (synonymy, antonymy, and homonymy) among the above-mentioned neologisms.

In addition to the broad review of the neological language data, its analysis, and some scientific generalizations, one of the most important conclusions the paper arrives at is the regular character of a variety of lexical changes which have been caused by an intense and spontaneous process observed in the Russian word formation and lexical-semantic system.

Abstract

В статье освещаются процессы в лексико-семантической системе русского языка, происходящие в период начала пандемии коронавирусной инфекции COVID-19 в 2020 году. Цель статьи – дать общую характеристику и первую оценку явлений и процессов, протекающих в период активного пополнения словарного состава новыми узуальными и окказиональными единицами.

В русском языке в марте–июне 2020 г. происходят очень интенсивные изменения: язык попол-нился огромным количеством новых слов и понятий, ряд слов и словосочетаний получили новые значения, некоторые из них расширили сферу функционирования – перешли из специальной ме-дицинской, социальной сферы в общее употребление. Русский язык оказался включен в процесс интенсивной языковой игры и языкового творчества. Ключевыми словами эпохи стали слова ковид, коронавирус и корона, так как они оказались не только словами-символами этого исторического периода, но и продуктивными основами для огромного количества узуальных и окказиональных новообразований.

Материалами статьи стала новая лексика СМИ и интернета, собранная авторами статьи – сотруд-никами группы академических «Словарей новых слов» – и сверенная с данными крупного медий-ного банка «Интегрум», включающего материалы более 30 000 наименований изданий массмедиа, записи теле- и радиопрограмм.

В процессе исследования был рассмотрен ряд новых слов и сочетаний, вошедших в русский язык в период распространения коронавирусной инфекции, случаи формирования новой полисемии у слов ковид, ковидный, корона и прилагательных, от них образованных, кратко проанализированы сложные слова с основами ковид- и корона-, в том числе новации, образованные путем контамина-ции, рассмотрены очевидные случаи системной связи между новыми словами (синонимия, антони-мия, омонимия).

Помимо широкого обзора нового языкового материала, попыток его анализа и некоторых науч-ных обобщений, одним из важных выводов статьи является системный характер целого ряда лекси-ческих изменений, ставших результатом интенсивного и стихийного процесса в русском словообра-зовании и лексико-семантической системе.

The paper deals with the lexical-semantic processes the Russian language has experienced during the first half of the year 2020 throughout the COVID-19 pandemic. The aim of the paper is to give a general characterization and evaluation of the phenomena and processes occurring at the period of time during which the language vocabulary gets rapidly enriched with both usual neologisms and occasionalisms.

From March to June 2020, the Russian language has been subject to intense changes: a vast number of new words and notions have entered the language, a certain number of lexical units and collocations have acquired new meanings, and some of them have widened the scope of functioning: e.g. a transition of units that formerly used to belong to medical terminology or to the sphere of social life into the words of common use can be observed. The Russian language has joined the process of continuous language game and linguistic creativity. COVID, coronavirus, and corona have become the keywords of the current era as they have not only turned out to be the symbols of a certain historical period but also have served as productive stems for the formation of an enormous number of regular and occasional lexical innovations.

The data presented in the paper are based on the lexical innovations published in the mass media and the Internet sources. The new lexical units were collected by the authors, who are members of the group of academic “Dictionaries of neologisms”, and collated with the large-scale mass media database “ Integrum ”, which comprises the data bank of over 30,000 mass media editions as well as records of television and radio programs.

In the course of research, the following matters are examined: a number of new words and collocations which entered the language during the COVID-19 spread, the cases of forming new polysemy that the words covid, corona, and the adjectives derived from them have developed, a brief analysis of compounds with the first-component stems covid- and corona- (including the innovations that are formed by means of blending), and the investigation of obvious cases that manifest regular lexical relations (synonymy, antonymy, and homonymy) among the above-mentioned neologisms.

In addition to the broad review of the neological language data, its analysis, and some scientific generalizations, one of the most important conclusions the paper arrives at is the regular character of a variety of lexical changes which have been caused by an intense and spontaneous process observed in the Russian word formation and lexical-semantic system.

1

Развитие словарного состава русского языка традиционно обусловлено целым рядом фак-торов и традиционно этот процесс постепенный и эволюционный. Лишь во времена со-циальных потрясений язык претерпевает кардинальные или очень сильные изменения. Как в свое время отмечал В. М. Истрин, «словарь живого литературного языка… все вре-мя находится в движении: создаются новые слова, старые слова начинают употребляться в новых значениях, некоторые слова исчезают из употребления… Бывают эпохи, когда этих изменений меньше, и когда словарь данного языка представляется на первый взгляд более или менее установившимся, и бывают эпохи…, когда слова появляются и исчезают с калейдоскопической быстротой» (ИСТРИН 1927: 1671). Именно такой эпохой, когда «сло-ва появляются с калейдоскопической быстротой», и стали несколько месяцев первой по-ловины 2020 г. – периода начала широкого распространения коронавирусной инфекции COVID-19.

Пандемия коронавирусной инфекции COVID-19, официально объявленная Всемирной организацией здравоохранения 11 марта 2020 г., и ее следствия: многомесячный карантин практически во всех странах мира, закрытие аэропортов, стадионов, музеев, библиотек, всех социальных объектов, а также социальные, культурные, политические потрясения, которые она вызвала, оказались настолько шокирующими для общества, что русский язык, как и другие языки мира, не преминул отреагировать на эти процессы, буквально за два–три месяца 2020 г. создав такой массив новаций, которые в количественном отноше-нии можно сравнить, пожалуй, с языковой динамикой революционной эпохи или эпохи перестройки. Проблема оказалась не столько в последствиях вирусной болезни, сколько в тех новых, нетрадиционных социальных, культурных, экономических и психологиче-ских условиях, которые стали ее следствием, и в тех психологических потрясениях, кото-рые она вызвала. Д. К. Зеленин справедливо отмечал, что «распространение новых языко-вых явлений в народной толще происходит по законам психологии не индивидуальной, а психологии социальной» (ЗЕЛЕНИН 1915: 1). Это утверждение, как мы можем убедиться сейчас, очень справедливо: психологический коллективный стресс нашел непосредствен-ное отражение и в коллективной языковой игре, и как следствие – в языке.

Результатом такой психологической реакции стало невероятное количество новых слов и словоупотреблений, которые стали широко использоваться в СМИ, в официаль-ных источниках или эпизодически встречались в массмедиа и интернете, и как следствие, попали и в зону внимания журналистов (АБРАМОВ 2020) и лингвистов (СЕВЕРСКАЯ 2020) и, в том числе, в поле зрения лингвистов-неографов. Количество обнаруженных языковых инноваций «ковидной» тематики (на момент подготовки статьи – не менее 300 единиц), выявленных авторами данной статьи – сотрудниками группы академических словарей «Новое в русской лексике» (работа над которыми ведется в Институте лингвистических исследований РАН) за 2–3 месяца 2020 г., проверенных через рабочие неологические базы данных и по данным медиабанка «Интегрум» среди 400 000 000 оцифрованных матери-алов из более 30 000 источников: федеральных и региональных изданий, радиостанций, телеканалов, сайтов, библиотек и баз данных, превысило традиционные средние годовые показатели «неологической продуктивности» русского языка.

В языковом отношении этот период характеризуется не только активным созданием новых слов или актуализацией и переосмыслением ранее узких или специальных поня-тий, но и огромным количеством единичных, индивидуально-авторских новообразова-ний, которые попадают в периодику или интернет. Если эпохи революции и перестройки, в первую очередь, затрагивали политические, социальные сферы (предметно-понятийные наименования) жизнедеятельности общества, то болезнь, длительный карантин, в кото-рый все человечество одновременно попало впервые в истории, затронула психологически каждого. Результатом новых жизненных реалий и вовлеченности в них всех без исключе-ния становится «лавинообразное словотворчество» (ИЛЬЯСОВА 2011: 539), направленное на «взаимодействие с ключевыми элементами, маркерами эпохи, т. е. высокочастотными и концептуальными лексемами» (РАЦИБУРСКАЯ 2017: 9), приток в язык СМИ и интернета огромного количества не просто новаций, связанных с новыми объективными условиями жизнедеятельности человека, но и огромного количества индивидуально-авторской лек-сики, отражающей художественный подход всех желающих реализоваться, высказаться и дающей возможность снять напряжение через остроумное, емкое, оригинально созданное слово. Как верно отмечает Е. И. Маркова, «повышенная эмоциональная атмосфера в об-ществе ведет к усилению эмоционально-экспрессивного характера звучащей речи, что позволяет говорить не только о демократизации современного русского языка, но и о его креативизации, связанной с возрастанием роли прагматических, коннотативно окрашен-ных элементов» (МАРКОВА и др. 2017: 3).

Уникальность современной языковой ситуации заключается, в частности, и в том, что этот процесс языковой игры синхронен и актуален в той или иной степени для всех язы-ков мира, безусловно, подтверждая социальную и психологическую природу языка и язы-кового развития, а также общую социальную тенденцию глобализации, особенно в усло-виях событий, в которые оказалось вовлечено все мировое сообщество.

Безусловно, спустя некоторое время можно будет сделать объективные научные обоб-щения в отношении того, что, действительно, останется в языковой системе и станет до-стоянием русского языка (и возможно, в конечном счете, что таких слов войдет в толко-вые словари и немного). Но на современном этапе особый научный интерес представляет обзор самой языковой стихии, в которую погрузился русский язык в период пандемии ко-ронавирусной инфекции. Это редкий случай в истории русского языка, когда появившее-ся огромное количество новых слов и изменившиеся употребления ранее существующих в языке слов, активизировавшиеся словообразовательные модели и те или иные формулы языковой игры позволяют за очень короткий период запечатлеть момент языкового раз-вития в его концентрированной форме.

2

Периодически в развитии языка возникают популярные и модные слова. Р. Будагов от-мечал: «рассмотренные… в связи с „вещественными“ факторами эпохи (техника, наука, литература), …слова становятся характерными признаками самой данной эпохи и пере-ступают таким образом за пределы чисто лингвистических ассоциаций» (БУДАГОВ 2004: 41). Распространенным в русистике является понятие ключевых слов, которыми можно считать «слова, обозначающие явления и понятия, находящиеся в фокусе социального внимания» и являющиеся «базовыми основами словопроизводства» (ЗЕМСКАЯ 1996: 90). Значимыми в истории языка и культуры становятся как факт появления таких слов, так и особенности их функционирования, их словообразовательная продуктивность.

Таких слов, которые могут стать не просто ключевыми, а символическими для своего времени, определяющими свое время, в истории русского языка очень немного. И имен-но такими словами для русского языка первой половины 2020 г., безусловно, стали слова коронавирус и ковид.

Существительное коронавирус и его дериват – прилагательное коронавирусный – не являются новыми для русского языка. Термин коронавирус полноценно функционирует в СМИ с 2000 года и обозначает род вирусов, к которым ученые впоследствии отнесли и коронавирус нового типа – SARS-CoV-2, получивший распространение в 2020 г. Однако в эти месяцы, в связи с невероятной употребительностью, слово коронавирус сузило свое значение от наименования типа вируса до наименования конкретного его вида, вызвав-шего пандемию. С другой стороны, оно приобрело и новое значение – ‘болезнь, вызванная данным типом вируса’ (заболеть коронавирусом, симптомы коронавируса).

В результате актуализации понятия и конкретизации значения произошли изменения и в сфере употребления слова: если прежде оно относилось к области медицинской тер-минологии, то в новом значении закрепилось и в разговорной речи, и в языке официаль-ных документов, и в языке СМИ и интернета, что позволяет констатировать его переход в разряд общеупотребительной лексики.

В отличие от лексемы коронавирус существительное ковид является абсолютным неоло-гизмом 2020 г. и образовано от английской аббревиатуры COVID-19 (от COronaVIrus Disease 2019), обозначающей инфекцию, вызываемую конкретной новой разновидностью корона-вируса – SARS-CoV-2. Первоначально слово фиксировалось преимущественно в професси-ональном жаргоне медицинских работников, откуда достаточно быстро проникло в СМИ и, наконец, широко распространилось в разговорной речи. На тот факт, что лексема ковид до сих пор является и единицей профессионального жаргона, указывает, например, воз-можность ее употребления во множественном числе в метонимическом значении:

Мы должны сами доказывать нашему руководству, что работали с ковидом, – рас-сказала «Фонтанке» выездной фельдшер ОСМП № 4 Анна. – Наши сотрудники мас-сово ищут подтвержденные ковиды (doctorpiter.ru, 17.06.2020).

До начала эпидемии коронавируса нового типа прилагательное коронавирусный функ-ционировало в языке преимущественно в составе терминологического словосочетания коронавирусная инфекция, которое теперь получило новое семантическое наполнение. Помимо терминологического употребления в официальном языке, контексты демонстри-руют также функционирование прилагательного в составе словосочетаний коронавирус-ное заболевание, коронавирусная болезнь, что позволяет проследить постепенный выход прилагательного за пределы специального употребления (переход в сферу общеупотре-бительной лексики).

Кроме того, невероятное разнообразие контекстов, в которых в настоящее время упо-требляется прилагательное коронавирусный, привело к развитию у него широкой полисе-мии. Весь комплекс лексических значений, которые образовались в результате функци-онирования прилагательного коронавирусный, можно условно разделить на две группы.

Первая группа значений связана с заболеванием, его проявлениями и лечением. По-мимо основного значения ‘относящийся к коронавирусной инфекции COVID-19’, к этой группе можно причислить значения ‘вызванный коронавирусной инфекцией’ (коронави-русная пневмония), ‘инфицированный коронавирусом’ (коронавирусные больные, корона-вирусный пациент), ‘предназначенный для лечения больных коронавирусом, антиковид-ный’ (ковидная плазма, ковидные лекарства, ковидная вакцина), ‘перепрофилированный, созданный для лечения больных коронавирусом’ (коронавирусный госпиталь, коронави-русный стационар, коронавирусная больница) и т. д.

Вторая группа значений прилагательного коронавирусный связана с переносом поня-тия на все те явления, процессы (пандемия, карантин, самоизоляция) и период, когда оно происходило: ‘относящийся к периоду пандемии коронавирусной инфекции’ (коронави-русная весна, коронавирусное лето, коронавирусная обстановка, коронавирусные выход-ные / каникулы), ‘происходящий в период пандемии коронавирусной инфекции, обуслов-ленный пандемией’ (коронавирусные ограничения / санкции, коронавирусный шок и мн. др.). Ср., например:

В Кызыле продлили «коронавирусные выходные» для общественного транспорта. До 11 мая в столице не будут ходить ни автобусы, ни маршрутки (tuvaonline.ru, 06.05.2020).

Правительство направит 10,9 млрд рублей в качестве помощи аэропортам, постра-давшим из-за введения коронавирусных ограничений (Seldon News, 30.05.2020).

Семантические процессы, сходные с семантикой слова коронавирусный, претерпевает и семантика его синонима – слова ковидный. Оба прилагательных способны сочетаться в ближайшем контексте с одними и теми же существительными, например: ковидная / ко-ронавирусная пневмония, ковидный / коронавирусный пациент / больной, обсерватор / го-спиталь / центр, коронавирусные / ковидные выплаты / надбавки, коронавирусный / ковид-ный кризис и т. д., что позволяет утверждать, что они имеют общий набор семантических компонентов и, соответственно, развивают идентичные значения. Иногда оба прилага-тельных могут сочетаться с одним и тем же существительным в ближайшем контексте, что говорит о полной синонимии значения:

А вот больных с пневмониями – где-то 15–16. То есть пациентов с «внебольничны-ми пневмониями» больше, чем с «ковидными». И многие из этих пневмоний могут быть коронавирусными. Поэтому главврач Коммунарки и предложил, если есть ре-зультат КТ с пневмонией, лечить как ковидную (rosbalt.ru, 20.05.2020).

Однако ввиду того, что существительное ковид и его дериват – прилагательное ковид-ный – являются абсолютными неологизмами в русском языке, а также в связи с их принад-лежностью к сфере профессионального жаргона, наблюдаются определенные различия с точки зрения сочетаемости, функционирования и частотности употребления тех или иных значений прилагательных коронавирусный и ковидный. Так, на основании анализа большого количества цитатного материала, можно утверждать, что в настоящий момент для прилагательного коронавирусный более характерна контекстуальная сочетаемость с существительными пандемия / эпидемия, весна (характеристика ситуации, связанной с пандемией), заболевание / болезнь. Только коронавирусный было закреплено в языке официальных документов в составе словосочетания коронавирусная инфекция (что объ-ясняется тем, что на момент приобретения нового значения оно уже функционировало в качестве терминологического сочетания).

Прилагательное ковидный (возможно, в силу действия закона экономии языковых средств и большей частотности употребления в профессиональной речи медицинских работников) чаще, чем прилагательное коронавирусный, употребляется в составе словосо-четаний ковидный госпиталь, ковидная больница, ковидный стационар, ковидный диагноз.

Еще одно различие между двумя синонимами состоит в том, что в разговорной речи слово ковидный подверглось процессу субстантивации, что в настоящий момент еще не отмечается у слова коронавирусный.

Так, в русском языке фиксируются два субстантива от прилагательного ковидный:

1. ковидный ‘о том, кто инфицирован коронавирусной инфекцией’ (от ковидный боль-ной):

В приемном отделении 38-й больницы, как выяснила «Фонтанка», испытыва-ют сложности с регистрацией пациентов. «Не все операторы досконально обуче-ны работе с ковидными», – уточнил собеседник издания из Семашко (fontanka.ru, 01.05.2020);

2. сущ. мн. ч. ковидные (от ковидные выплаты):

Как считать «ковидные»? Минздрав разъяснил нюансы «ковидных» выплат медра-ботникам (feldsher.ru, 03.05.2020).

Таким образом, «ключевые слова» первой половины 2020 г. ковид и коронавирус, а также очень широкоупотребительные прилагательные коронавирусный и ковидный на данном этапе функционирования в русском языке являются синонимами, а последние характери-зуются широкой многозначностью, обладают сходной смысловой структурой и незначи-тельно отличаются друг от друга сферой употребления и рядом синтагматических связей.

3

Помимо существительных коронавирус и ковид для номинации вируса и вызываемого им заболевания в разговорной речи широко используется существительное корона, образо-ванное от существительного коронавирус в результате усечения основы и ставшее омони-мом общеупотребительного слова. Слово употребляется в значениях ‘о вирусной инфек-ции’ (сдать тест на корону) и ‘о заболевании, вызванном данной инфекцией’ (симптомы короны, заразиться короной, поймать / подхватить корону).

Вместе с тем в процессе употребления неологизма носителями языка с целью языковой игры обыгрывается и значение широкоупотребительного омонима ‘головной убор, венец с драгоценными украшениями как символ власти монарха’, в свое время послуживший ученым основанием для метафорического наименования особого типа вирусов – коро-навирусов.

Обыгрывание возможной одновременной реализации значений двух различных омо-нимов используется носителями языка для создания новой сочетаемости с целью языко-вой шутки. Так, у словосочетания надеть / нацепить корону возникает значение ‘заболеть коронавирусной инфекцией’:

Появились люди, которые не признают коронавирус и не боятся «нацепить корону» или стать «коронованным» (носителем коронавируса) – это большая группа кови-диссидентов (АиФ, 08.05.2020).

Данное словосочетание может употребляться в качестве индивидуально-авторской об-разной характеристики коронавируса:

Невидимый враг, нацепив «корону», правит нашим сегодня и, к сожалению, завтра (Волжская правда, 09.04.2020).

Кроме того, зафиксировано использование неологизма корона в контексте фразеологиче-ского оборота корона не жмет / не давит, например:

Корона им больше не жмет. Какие страны ослабляют карантин (dom.mail.ru, 20.04.2020).

Аналогичный механизм обыгрывания омонимичных значений наблюдается и у слов ко-ронованный и коронация. Ср., например, коронованный ‘заболевший коронавирусной ин-фекцией’:

Большую часть «коронованных» пациентов составляют люди старше 50 лет (Seldon News, 29.05.2020).

День, когда я стала коронованной особой (или особью), или попросту заразилась Ковид-19 (nashgorod.ru, 18.06.2020);

‘коронавирусная инфекция’:

Не помеха даже пандемия коронавируса, которая, хоть и внесла свои коррективы в ход подготовки к празднованию юбилея, но, тем не менее, не сломила дух местных жителей, которые победили «коронованный» вирус и с новыми силами продолжили работу (rudnyi-altai.kz, 11.08.2020);

‘происходящий в период пандемии коронавирусной инфекции’:

Коронованное полугодие: как пандемия повлияла на экономику Казани (Seldon News, 18.08.2020).

Одновременная реализация в одном контексте двух значений слова, лежащая в основе языковой игры и создающая эффект языковой шутки, каламбур, обусловливает активный семантический потенциал лексемы и способствует как очень широкому его употребле-нию, так и широкому употреблению однокоренных с ним слов.

4

Кроме собственно главных и ключевых слов пандемии 2020 г. – ковид и коронавирус, а также слова корона – стали широко употребительными как неологизмы эпохи, связанные с пандемией (например, локдаун, санитайзер, масочно-перчаточный режим, перчаточно-масочный режим), так и слова и словосочетания, уже встречавшиеся ранее, но либо ак-туализировавшиеся в русском языке (удаленка, дистанционка, масочный, перчаточный и т. п.), либо перешедшие в общее употребление из функционально-ограниченных сфер и частично изменившие свое значение (самоизоляция, самоизолироваться, социальная дистанция, красная зона и некот. др.).

Для обозначения комплекса мер и ограничений, введенных в целях противодействия коронавирусной инфекции, помимо существительного карантин в современном языке также широко используется лексема самоизоляция.

Существительное самоизоляция употребляется в русском языке с 30-х гг. XX в., в том числе в составе терминологического сочетания политика самоизоляции (направление во внешней политике), психологического термина самоизоляция личности (симптом в пси-хиатрии), физических терминов магнитная самоизоляция, эффект самоизоляции. Первые фиксации глагола самоизолироваться в настоящий момент датируются 40-ми гг. XX века. Эти слова впервые фиксируются в Орфографическом словаре 1965 г. (ОС 1965), а в толко-вые словари попадают с 1971 г.: самоизоляция в значении ‘изоляция самого (самих) себя’ и глагол самоизолироваться в значении ‘изолировать самого (самих) себя’ (НСЗ-60: 411).

В период пандемии коронавирусной инфекции наблюдается несколько процессов, свя-занных с функционированием этих слов в русском языке.

Происходит актуализация слова самоизоляция, которое начинает употребляться в ка-честве синонима существительного карантин в значении ‘ограничения, которые призва-ны воспрепятствовать распространению инфекционных заболеваний’. Однако если поня-тие карантин предполагает изоляцию заболевших или связанных с ними лиц, то значение существительного самоизоляция также включает в себя новые семантические компонен-ты и может быть определено как ‘изоляция себя от других граждан в целях профилактики заболевания’.

Хотя употребления существительного самоизоляция до начала пандемии 2020 г. пре-имущественно относятся к публицистическим и художественным текстам, это слово широко используется в текстах по физике, антропологии, психологии, в которых имеет терминологическое значение. В контексте распространения коронавирусной инфекции это слово становится общеупотребительным административным термином, использую-щимся как в разговорной речи, так и в официальных документах, в частности, в Поста-новлении Президиума ВС РФ, Президиума Совета судей РФ от 18 марта 2020 г. № 808: «Всем судьям и работникам аппаратов судов осуществлять самоизоляцию при малейших признаках заболевания».

У лексемы возникают новые синтагматические связи. Она употребляется в структуре терминологических сочетаний: индекс самоизоляции, правила самоизоляции. У глагола са-моизолироваться также изменяются синтагматические характеристики. Например, в но-вом значении он способен сочетаться с обстоятельством места (самоизолироваться на даче) и образа действия:

В Воронеже самоизолировались на 2,8 балла, а в Ростове-на-Дону на 3,1 балла (sanktpeterburg-info.ru, 24.05.2020).

В новом значении лексема самоизоляция претерпевает и частичное изменение семанти-ки: в современном контекстуальном употреблении в лексическое значение слова включа-ется сема долженствования / обязательности и утрачивается семантический компонент ‘по собственной инициативе’ (добровольность действия), что обусловлено вхождением в составной термин режим самоизоляции: соблюдать / нарушать / отменять режим са-моизоляции, а также регулярным сочетанием с прилагательными строгий, обязательный: строгая самоизоляция, режим обязательной самоизоляции.

То же верно и для глагола самоизолироваться. Ср., например:

Жителей Ленобласти обязали самоизолироваться, если в их районе нашли больного коронавирусом (Комсомольская правда, 01.04.2020).

Для обозначения карантина, самоизоляции в наши дни достаточно широко употребля-ется их новый синоним – слово локдаун, являющееся заимствованием от англ. существи-тельного lockdown, которое более распространено в американском варианте английского языка. Объем его денотативного компонента шире, чем у лексем самоизоляция и каран-тин: существительное локдаун обозначает не только изоляцию граждан, но и весь ком-плекс мероприятий по борьбе с коронавирусом (закрытие общественных заведений и ма-газинов, соблюдение социальной дистанции и др.). Еще одно отличие существительного локдаун от других лексем его синонимического ряда – его преимущественное употребле-ние для характеристики ограничительных мер, вводимых в иностранных государствах:

Но пока неизвестно, как будет применен лондонский «локдаун» (24.kz, 19.03.2020).

Однако в летние месяцы 2020 г. наблюдается тенденция расширения употребления этого слова: оно все чаще используется как синоним карантина в отношении к реалиям рос-сийской действительности.

Безусловно актуализировавшимися в русском языке словами, ярко характеризующими период распространения коронавируса, стали разговорные слова удаленка и дистанци-онка, используемые соответственно в значении ‘удаленная работа, работа на удалении от основной’ и ‘работа, осуществляемая дистанционно’.

Самые ранние цитаты со словом удаленка в значении ‘форма занятости, при которой работодатель не предоставляет стационарное рабочее место сотруднику и вся коммуни-кация, постановка и передача работы происходят посредством современных средств свя-зи’, согласно данным картотеки группы Словарей новых слов, относятся к 2002 году:

Тем не менее, «удаленка» удобна не только служащим, но и самим компаниям, так как обходится не в пример дешевле обычной, офисной работы (ytro.news, 11.10.2002).

Однако в условиях пандемии коронавирусной инфекции и введения режима самоизо-ляции происходит расширение значения, в результате чего удаленка начинает означать ‘способ осуществления деятельности на расстоянии, предполагающий взаимодействие участников посредством использования информационно-коммуникативных технологий’.

Удаленка в современной действительности обозначает работу, удаленную от основного места ее выполнения, но в отношении различных видов деятельности может использо-ваться, например,

  1. в формате выполнения работы вне предоставляемого работодателем рабочего места:

    Москвичи не хотят уходить с удаленки. […] А еще, конечно, работа на удаленке – на карантине ее попробовали и работники, и работодатели (Комсомольская правда, 29.08.2020);

  2. в формате обучения на дому, вне учебных заведений:

    Со 2 ноября до окончания первого семестра студенты уже первых курсов перейдут на «удаленку», а остальные начнут учиться очно (Комсомольская правда, 30.08.2020);

  3. в формате проведения досуговой, культурно-развлекательной, соревновательной и пр. деятельности:

    На протяжении двух месяцев молодые люди занимались танцами, театральным мастерством, вокалом и другими видами деятельности на удаленке (fadm.gov.ru, 03.06.2020).

От слова удаленка образуется дериват со свойственным фольклорной литературе нацио-нально-специфичным уменьшительно-ласкательным суффиксом -ушк- (ВЕЖБИЦКАЯ 1996: 129) – удаленушка:

Карантинная народная сказка «Сестрица Удаленушка и братец Диванушка» (zen. yandex.ru, 08.05.2020).

Пародирование лексики жанра сказки создает эффект мифичности, что можно интерпре-тировать как восприятие новых феноменов, ставших повсеместными и рутинными, как нереальных и фантастических. Вместе с тем наблюдается расширение употребления этого наименования безотносительно к произведениям фольклора, ср., например:

Удаленка, удаленка, удаленушка… (АиФ, 10.04.2020).

Слово дистанционка выступает синонимом лексемы удаленка в новом значении 2020 года, хотя в русском языке оно оказывается менее частотно по сравнению с ним:

Планируется перевести на дистанционку работу Минсоцразвития и Центры заня-тости населения (fedpress.ru, 29.03.2020).

До 2020 года в большинстве случаев дистанционка является сокращением от сочетания дистанционное образование, первые вхождения которого относятся к 1999 году, и сочета-ния дистанционная работа, употребляющегося с 2012 года. Также, по данным СМИ, до 2020 года наиболее частотным в разговорной речи было употребление слова дистанцион-ка в значении ‘пульт дистанционного управления’.

Принципиально в весенние месяцы 2020 г. изменилось значение у социологического термина социальная дистанция, обозначавшего начиная с 70-х гг. XX века ‘иерархические различия между социальными слоями или классами в обществе’. В период пандемии за этим официальным термином закрепилось значение ‘расстояние не менее 1,5 м, которое необходимо соблюдать гражданам с целью минимизации заражения коронавирусной ин-фекцией’.

Помимо слов, непосредственно связанных с самоизоляцией, выполнением офици-альных мер защиты от коронавируса, «эпоха ковида» привела к появлению еще целого ряда неологизмов, которые представляют собой номинации новых явлений и понятий, прямо или косвенно связанных с пандемией коронавируса, карантином и вызванными ими новыми условиями жизни, работы, учебы, досуга и т. п. К ним можно отнести сло-ва догшеринг ‘взятие в аренду собаки для совершения прогулок во время самоизоляции’, изоизоляция ‘флешмоб, возникший весной 2020 года во время самоизоляции, целью кото-рого было воспроизведение в домашних условиях сюжетов известных картин или скульп-тур и выкладывание фотографий в интернет; слово часто использовалось как хештег #изоизоляция’, карантинка ‘картинка или открытка, отправляемая во время карантина, а также шутливое стихотворение о карантине’, маскне ‘раздражение кожи лица, вызван-ное длительным ношением защитной маски’, шашлычники ‘нарушители режима само-изоляции’, а также многочисленные дериваты, образованные с первыми компонентами онлайн- (онлайн-свадьба, онлайн-шествие «Бессмертного полка» и мн.-мн. др.) и особен-но – зум- (Zoom – программный продукт, технология видео-конференц-связи, разрабо-танная одноименной компанией в 2011 г., но получившая колоссальное распространение в период пандемии): зумбомбинг ‘взлом злоумышленниками видеоконференции на плат-форме Zoom’, зумиться ‘проводить видеоконференцию на ставшей популярной во время карантина онлайн-платформе Zoom’, зумер ‘обозначение пользователя платформы Zoom’, зум-вечер, зум-вечеринка, зум-новоселье, зум-свадьба, зум-ужин и мн. др.

Вышли за границы профессионального медицинского употребления, получив или но-вые значения, или новые коннотации, и такие сочетания, как красная зона, выйти на пла-то, достичь плато, спуститься с плато, эффект матового стекла, вторая волна (вторая ковид-волна) и мн.-мн. др.

5

«Ключевые слова эпохи» ковид и коронавирус не просто стали очень употребительными в весенние и летние месяцы 2020 г. в русском языке, они стали очень продуктивными сло-вообразовательными основами, на базе которых развилось невероятное словотворчество как по узуальным, так и по окказиональным моделям. К этим двум продуктивным осно-вам добавляется и разговорное шутливое наименование коронавируса – корона.

В самых редких случаях новые образования являются денотативно необходимыми си-стеме русского языка, в своей основе – они оказались включенными в процесс неиссякае-мой языковой игры, языковой шутки, в своего рода словообразовательную карнавальную языковую стихию первой половины 2020 г.

Основы ковид, коронавирус, корона встраиваются в узуальные и окказиональные дери-вационные модели как с исконными формантами, отражающими национально-культур-ное своеобразие понятия, так и с иноязычными компонентами, в том числе и с форманта-ми экспрессивно-оценочного, жаргонно-разговорного характера.

Слово ковид дало начало множеству существительных, субстантивированных прилага-тельных, полученных путем сложения, среди которых различные обозначения медицин-ских учреждений, чья деятельность связана с диагностикой или / и лечением пациентов, зараженных коронавирусной инфекцией, в частности: ковид-отделение, ковид-стацио-нар, ковид-центр, ковид-больница, ковид-госпиталь. По такой же модели образовывались наименования лиц, заболевших коронавирусной инфекцией: ковид-пациент, ковид-поло-жительный, ковид-носитель, ковид-больной, ковид-зараженный.

Аналогичным способом образуются обозначения лиц, имеющих расходящуюся с об-щепринятой позицию относительно пандемии, опасности заражения COVID-19 и т. д. Например, ковид-нигилист, ковид-диссидент, ковид-отрицатель. Тем же способом обра-зованы слова, именующие позицию отрицания наличия ковида или его настоящей опас-ности для человека: ковид-диссидентство, ковид-нигилизм.

В свою очередь слово коронавирус породило множество существительных, начинаю-щихся на корона-.

Во-первых, к одной из наиболее многочисленных групп подобной словообразователь-ной модели относятся обозначения лиц согласно их реакции на пандемию, точки зрения относительно применяемых мер по борьбе с COVID-19: коронадиссидент, коронаидиот, коронаоптимист, коронапессимист, коронапофигист, коронаскептик.

Во-вторых, компонент корона- активен в создании номинаций различных проявлений эмоционального состояния как общества, так и отдельного индивидуума в условиях пан-демии: коронадепрессия, коронаистерия, коронапаника, коронапсихоз.

В-третьих, аналогично существительному ковид формант корона- используется в сло-вах, относящихся к медицинской сфере, к учреждениям, специализирующимся на работе с пациентами с COVID-19, к лицам, заболевшим новой коронавирусной инфекцией: ко-ронагоспиталь, коронацентр, коронаноситель, коронапациент, корононоситель, корона-проявление.

Появились неологизмы, называющие различные общественные и экономические ре-алии, появившиеся в результате эпидемии и карантина: коронакризис, коронаканикулы, коронавыходные, коронатроллинг, коронаразвод.

В ряде случаев наблюдается широкая вариативность, возникшая как результат парал-лельного функционирования слов с формантами корона- и ковид-. Например, ковид-дис-сидент, ковидодиссидент, коронадиссидент или ковид-кризис, ковидокризис, коронакризис и корона-кризис. Вместе с тем часто наблюдается предпочтительное употребление одного из вариантов. Так, по данным ресурса «Интегрум» (на момент подготовки текста статьи), слово ковид-диссидент упоминается в 5295 документах, ковидодиссидент – в 259, а коро-надиссидент – в 203, неологизм коронановости – в 203, ковид-новости – в 23, ковидоново-сти – в 1, коронафейк – в 358, ковидофейк – в 1, тогда как, например, слово ковид-фейк не встречается вовсе.

Среди новых наименований количественно большую группу составляют оценочные обозначения различных категорий людей. Например, частотны неологизмы с пейоратив-ной оценкой неодобрения, пренебрежения, образованные при помощи суффиксов -ник и -щик: коронавирусник, коронник, коронщик.

Аналогичная негативная коннотация присуща дериватам с аффиксоидом -носец: коро-ноносец, коронаносец, ковидоносец. Негативная коннотация сохраняется в единственном, на данный момент, производном корононосный. При этом негативная коннотация отсут-ствует в лексеме корононоситель ‘заболевший коронавирусом (разг. ирон.)’.

Также пейоративная оценка реализуется в случаях, где деривационным композитом выступает суффиксоид -фоб, именующий яростного противника, ненавистника того, что указано в первой части слова. В случае с первой частью ковид-, корона- (короно-), это слова ковидофоб, коронофоб, коронафоб.

С помощью находящихся в промежуточном положении между аффиксоидами и кор-невыми морфемами компонентов -мания и -фобия (‘страх, неприятие того, что указано в первой части слова’) образуются наименования ковидомания, корономания и ковидофо-бия, коронофобия, коронафобия.

Также компонент -фобия реализует значение, сравнимое со значением слова ксено-фобия, а именно ‘неприязнь, ненависть к представителям другой национальности как к источнику распространения коронавирусной инфекции (COVID-19)’, в частности, про-являющееся в контекстах:

Но примеров дремучей «коронофобии» в мире уже немало. Взять, к примеру, Грузию, где проживающих там веками азербайджанцев приглашают убираться, так как это они «завезли заразу из своих Азербайджана и Ирана» (lv.sputniknews.ru, 12.04.2020).

На фасаде китайского ресторана Yuki Sushi во французском городке Булони-Бий-анкур, принадлежащего семье выходцев из Китая, появились расистские метки, со-общает Le Parisien… Как отмечают эксперты, китайский ресторан стал жертвой тех радикальных элементов во Франции, которых охватила «коронофобия» (Российская газета, 17.02.2020).

Суффикс -очка в редком для эпохи «уменьшительно-ласкательном» слове коронароч-ка служит компонентом значения эмпатического содержания, передающим, по мнению А. Вежбицкой, «хорошие чувства», то есть «характерные для русской культуры чувства, та-кие, как, например, смешанные с теплотой сострадание или чувство жалости» ( ВЕЖБИЦКАЯ 1996: 53). Вместе с «хорошими чувствами» уменьшительно-ласкательный суффикс -очка предполагает наименование чего-то маленького. Как замечает А. Вежбицкая, аура детско-сти сохраняется и в словах с -очка, не употребляющихся в разговоре с детьми, как лексе-ма парочка, имеющая оттенок легкости, игривости, снисходительности (ВЕЖБИЦКАЯ 1996: 119). То есть в случае с коронарочка реализуется механизм сублимации, при котором но-сители языка посредством создания милых, смешных, легких слов-реакций на пандемию снимают внутреннее напряжение.

Очень продуктивным для ковидной эпохи оказывается префиксоид анти-. Акту-альность этого префиксоида обусловливается повсеместно вводимыми мерами борьбы с новой инфекцией, поиском средств, способных противодействовать ей. Префиксоид анти- реализует несколько значений в составе прилагательного антикоронавирусный. В настоящий момент можно четко выделить два значения данного компонента:

  1. ‘направленный на борьбу с коронавирусной инфекцией’ (антикоронавирусная раз-метка, антикоронавирусная кампания, антикоронавирусное войско, антикоронавирусные мероприятия, антикоронавирусные меры, антикоронавирусные ограничения);

  2. ‘защищающий от инфицирования COVID-19’ (антикоронавирусная вакцина, анти-коронавирусная одежда, антикоронавирусное облачение, антикоронавирусный набор, ан-тикоронавирусный препарат).

Обнаруживают продуктивность приставки, характеризующие события по временно-му соотношению с моментом распространения коронавирусной инфекции, выделяющие признаки, свойственные времени и событиям, произошедшим до и наступающим после пандемии. Приставки до-, пред-, пост- и после- присоединяются к основам как прилага-тельных коронавирусный, коронный, ковидный, так и существительного ковид:

  1. до-: докоронавирусная эпоха, докоронное время, доковидная жизнь;

  2. пред-: предкоронавирусный бизнес, предковидный всплеск, предковидный уровень, предкоронавирусные показатели, предковидные темпы;

  3. после-: послековидное турне, послековидная реальность, послековидная экономика;

  4. пост-: посткоронавирусная ситуация, посткоронавирусная действительность, посткоронный мир, посткоронное развитие, постковидный, постковидное будущее, пост-ковид.

Также эти префиксы сублимируют значения контекстов, обозначающих предшествова-ние и следование в обобщенно-временном значении: предковидное отделение, предкорона-вирусное состояние, послековидное поражение легких, посткоронавирусный воспалитель-ный синдром, постковидная диспансеризация.

Особое место среди всех словообразовательных процессов в период пандемии зани-мает контаминация (или блендинг).

При помощи такого способа словообразования активно создаются различные суще-ствительные-наименования лиц с иронически-сниженной оценочностью. В частности, с началом ковид образован бленд ковидиот (ковид + идиот), под которым подразумева-ется как ‘человек, принципиально игнорирующий предупреждения, касающиеся обще-ственного здоровья в связи с распространением коронавирусной инфекции’:

Время ковидиотов: почему люди не верят в COVID-19 и чем это опасно (Seldon News, 28.05.2020),

так и ‘тот, кто чрезмерно обеспокоен пандемией и скупает про запас товары первой необ-ходимости’:

В России она [туалетная бумага] вошла в перечень товаров первой необходимости, и хотя перебоев с ней не было, в адрес этого нужного товара появилось множество шуток и мемов в социальных сетях, а паникеров, пачками скупающих средство ги-гиены, назвали «ковидиотами» (info.sibnet.ru, 30.04.2020).

Это понятие является в русском языке заимствованным. В первых упоминаниях в русско-язычной прессе ковидиот используется как перевод английского covidiot:

Один из пользователей придумал новое слово covidiotковидиот»), его заметило издание Republic World (weekend.rambler.ru, 16.03.2020).

Все новостные тексты начала употребления являются реакцией на включение англо-язычного словаря «Urban Dictionary» неологизма covidiot в словник, где он регистрируется в двух вышеупомянутых значениях.

Аналогичное иронически-сниженное отношение к именуемому лицу выражают ок-казионализмы ковигист (ковид + пофигист), коронафреник (коронавирус + шизофреник), короноик (коронавирус + параноик). Такая же оценка формируется в случаях, называющих крайнее эмоциональное состояние: коронафрения (коронавирус + шизофрения), коронойя (коронавирус + паранойя), коронабесие (коронавирус + мракобесие), коронобесие (корона-вирус + о + мракобесие), а также общий социальный шок – коронапокалипсис (коронави-рус + апокалипсис).

Также в СМИ широко используются слова-блендеры без неодобрительной оценки лиц, как, например, в случае со ставшим широкоупотребительным словом коронавт (корона-вирус + космонавт, астронавт), иронично именующим в разговорной речи медицинско-го сотрудника в защитном противовирусном костюме. Материалы СМИ позволяют за-фиксировать как факт зарождения такого слова, например:

Заведующий отделением реанимации клиники БГМУ Евгений Сырчин взялся ве-сти дневник работы своей команды, для которой придумал название «коронавты». Почти как космонавты, на которых врачи становятся похожи, когда надевают за-щитные костюмы и маски и отправляются на вахту в «космос», таящий на каждом углу опасность в виде возбудителей коронавируса. Свои дневниковые записи Евге-ний Сырчин начинает с «космического» «Поехали!», вероятно, для полноты впечат-лений (mkset.ru, 21.04.2020),

так и факт его широкого распространения:

В госпитале медиков зовут «коронавтами» из-за схожести с астронавтами (panram. ru, 04.06.2020).

Кроме этого, создаются безоценочные номинации, обозначающие, например, поколение людей, родившихся в период пандемии, как ковиниал (ковид + миллениал), корониал (ко-ронавирус + миллениал), или род деятельности людей в период карантина – коронаоке (ко-ронавирус + караоке).

При этом часто наблюдается избыточность таких наименований. В частности, в прес-се часто упоминается заимствованное слово-блендер ковидиворс (от англ. covidivorce < covid + divorce) наряду с русскими образованиями – коронаразвод и ковид-развод.

За редким исключением подобные слова окказиональны и имеют небольшой шанс вой-ти в узуальное употребление. Однако следует отметить, что слова-блендеры с компонен-том ковид- крайне редки и значительно в количественном отношении уступают словам с компонентом корона-.

Однако так же, как и в случае с коронарочка, главная задача создания и использования таких слов состоит в снятии психологического напряжения через языковое творчество, языковую шутку и иронию.

Словообразовательные гнезда с вершинами ковид- и корона- проявляют крайне ак-тивную продуктивность на основе как системных, так и окказиональных словообразова-тельных моделей, при их создании задействуется широкий спектр словообразовательных ресурсов русского языка.

Вовлеченность в окказиональные словообразовательные процессы обнаруживается не только у слов ковид и коронавирус, но и у новообразований, задействующих ресурсы русского языка для выражения субъективной экспрессивной реакции на изменившиеся условия жизни из-за пандемии коронавирусной инфекции и мер, предпринимаемых по борьбе с ней. Так, к игровым индивидуально-авторским неологизмам относятся диван-страция (диван + демонстрация), наружа (от слова наружный, значение которого ‘нахо-дящийся, производимый снаружи или вне, за пределами чего-л.’ стало особо актуально во время продолжительного карантина и запрета выходить из дома), наружать (наруж-ный + нарушать), наружитель (наружный + нарушитель), наружение (наружный + нару-шение), карантикулы (контаминация: карантин + каникулы), карантье (карантин + ран-тье), маскобесие (маска + о + мракобесие), перчаткобесие (перчатки + о + мракобесие), социальные дистанцы (контаминация: социальная дистанция + танцы) и мн.-мн. др.

6

Благодаря такой яркой, пестрой языковой словообразовательной активности в языке ко-видо-коронавирусной эпохи появляется огромное количество избыточных, параллельных наименований, что ведет к появлению орфографических, словообразовательных вариан-тов, синонимов, антонимов и омонимов, что отражает безусловный системный характер отношений элементов в лексико-семантической системе. И только время покажет, какие из вариативных или дублетных единиц останутся в русском языке.

Синонимическими рядами, с учетом вышеупомянутых слов, стали, например, корона-вирусковидкорона (разг. шутл.); коронавирусныйковидный; карантинсамоизоля-циялокдаун.

Антропоцентризм восприятия происходящих событий доказывает то, что новые синонимические ряды образуют значительное количество новых существительных, представляющих собой наименования лиц. Так, например, для названия заболевших коронавирусом используются и словосочетания (ковидный / коронавирусный больной, ко-видный / коронавирусный пациент), и прилагательные (ковид-положительный, короно-ванный), и существительные, которые обозначают лиц, инфицированных коронавирусом (ковидный, ковидник, ковид-пациент, коронапациент, корононосец, коронаноситель, ко-ронщик, коронник и др.).

Синонимические ряды образуют существительные, которые обозначают лиц, отри-цающих наличие коронавируса и необходимость мер по борьбе с ним: ковидиот / коро-наидиот, ковидодиссидент / коронадиссидент, коронанигилист, коронаоптимист, ко-ронаотрицатель, коронапофигист, ковидоскептик / коронаскептик, или, наоборот, лиц, признающих опасность коронавируса и необходимость мер по борьбе с ним (иногда и в чрезмерной степени): ковидопаникер, коронапессимист, коронафоб, коронафреник.

Два последних синонимических ряда образуют, например, и антонимические пары или ряды: коронаоптимисткоронапессимист; ковидиот / коронаидиот, ковидодисси-дент / коронадиссидент, ковидоскептик / коронаскептик, коронаотрицатель, коронапо-фигистковидопаникер, коронапессимист, коронафоб, коронафреник.

Большое разнообразие языковых средств используется для наименования мест лече-ния коронавирусной инфекции: ковидный / коронавирусный госпиталь / стационар / об-серватор; ковидная / коронавирусная больница; ковид-больница, ковид(о)госпиталь, ковид-ник (разг. сниж.) и мн. др.

Большие синонимические ряды образуют также слова, именующие психологическую или эмоциональную реакцию человека или общества на эпидемию: коронапсихоз, коро-нойя, коронафрения, коронабесие, коронафобия, а также слова, характеризующие эпоху пандемии как глобальную катастрофу: коронапокалипсис, коронагеддон, коронакризис, ко-видокризис. В данных рядах преобладает окказиональная лексика.

Огромное количество новых наименований ведет не только к появлению широкой по-лисемии (см. выше, корона, ковидный, коронавирусный; ковидиот, красная зона и др.), но и к появлению омонимов.

Так, например, разговорное существительное ковидник может обозначать как ‘больно-го COVID-19’, так и ‘стационар, предназначенный для лечения таких больных’. Как отме-чалось выше, ковидный – это и прилагательное для обозначения целого ряда признаков, относящихся к коронавирусной инфекции, и субстантив для обозначения больного коро-навирусной инфекцией.

Следует отметить в весенне-летние месяцы 2020 г. и случаи появления такого доста-точно редкого явления в семантике, как энантиосемия, основанного, в данном случае, на неразличении в разговорной речи понятий ‘связанный с чем-л.’ и ‘направленный против чего-л., направленный на борьбу с чем-л.’. Так, например, в языке СМИ описываемого пе-риода частотно использование сочетаний ковидная плазма, ковидная вакцина, коронави-русный карантин в значении полных синонимов сочетаний антиковидная плазма, анти-ковидная вакцина, антикоронавирусный карантин соответственно.

В настоящий момент ряды таких примеров можно продолжать и продолжать. Лавина нового языкового материала приводит к образованию дублетных, параллельных наиме-нований, что, с одной стороны, ведет к конкурированию тех или иных единиц, с другой стороны – дает возможность наглядно увидеть одновременную реализацию практически всех видов системных связей в лексике.

7

Активная, яркая лексическая словообразовательная стихия, в которую русский язык, как и другие языки мира, оказался погруженным в период начала пандемии коронавирусной инфекции в 2020 г., позволила изнутри этого стихийного процесса увидеть целый ряд языковых механизмов в действии.

Носители языка остро отреагировали на новую психологически сложную ситуацию пандемии огромным количеством новаций, преимущественно средствами русского язы-ка. Следует особенно подчеркнуть, что прямых заимствований среди описанного выше материала очень немного.

Эпоха ввела в наш лексикон целый ряд новых слов и значений, которые стали ее марке-ром: ковид, коронавирус, самоизоляция, удаленка, дистанционка и многие другие.

Безусловно, ключевыми словами, характеризующими свое время и послужившими ос-новой широкого словообразовательного словотворчества стали «виновники торжества» эпохи – слова ковид и коронавирус и их разговорный синоним корона.

Эти слова и особенно прилагательные, от них образованные, за счет широкой упо-требительности и, как следствие, широкой сочетаемости, развили широкую полисемию, а также стали очень продуктивными основами для создания новых слов, образованных по узуальным и окказиональным моделям. Языковая игра с этими основами ярко видна при использовании такого способа словообразования, как контаминация. В этот период становится особенно очевидной в современном словообразовании доминирующая роль языкового творчества.

Дублетные наименования в настоящий момент являются неотъемлемой и обязатель-ной частью будущей кристаллизации системы. Особенно наглядным при этом активном неологическом словообразовательном карнавале стал системный характер происходящих в лексике процессов: большая часть новаций заняли свои места в синонимических, анто-нимических рядах, сформировалась новая полисемия, появились новые пары омонимов.

Однако даже этот небольшой обзор происходящих в русском языке процессов позво-ляет утверждать, что эта стихия, бушующая сейчас преимущественно в русском слово-образовании и лексике, предоставляет возможность прямо в действии увидеть некоторые механизмы и закономерности в развитии языковой системы в целом.

ЛИТЕРАТУРА

  • Абрамов А. Словарь эпохи коронавируса: «Ковидиоты на самоизоляции зачали корониалов, зумились и оформили ковидиворс» (Интервью с М. Кронгаузом). https://www.spb.kp.ru/daily/27132/4221683.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Будагов Р. А. История слов в истории общества. Москва: «Добросвет-2000», 2004.

  • Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. Москва: «Pусские Словари», 1996.

  • Зеленин Д. К. К вопросу об изучении социальной стороны жизни языка. Петроград: «Типография Императорской Академии Наук», 1915.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Земская Е. А. Активные процессы современного словопроизводства. В кн.: Русский язык конца XX столетия (1985–1995). Москва: «Языки Русской Культуры», 1996. 90141.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Ильясова С. В. Феномен лавинообразного словотворчества (на материале совре-менных СМИ). В Кн.: Актуальные Проблемы Современного Словообразования. Вып. 4. Кемерово: «Офсет», 2011. 539542.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Истрин В. М. Работа над Словарем русского языка в Академии наук. Известия АН СССР. VI серия. 1927. Т. 21. Вып. 18. 16611673.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Маркова Е. М., Рацибурская Л. В., Иссерс О. С., Мельник Ю. А., Зайцева И. П., Сипко Й., Радченко М. В. Роль СМИ в демократизации и креативизации современного русского языка. Вестник Московского государственного областного университета 2017/1: 151.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 60-х годов. Москва: «Советская Энциклопедия», 1971.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Бархударов С. Г., Ожегов Жегов С. И., Шапиро А. Б. (ред.) Орфографический словарь русского языка. Изд. 6-е. Москва: «Советская Энциклопедия», 1965.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Рацибурская Л. В. Антропонимы в современном медийном словотворчестве. Вестник Московского государственного областного университета 2017/1: 913.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Северская О. Как вирус заражает наш язык? Про коронавтов, ковигистов и ка-рантикулы. https://rostov.aif.ru/society/details/kak_virus_zarazhaet_nash_yazyk_pro_koronavtov_kovigistov_i_karantikuly.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Абрамов А. Словарь эпохи коронавируса: «Ковидиоты на самоизоляции зачали корониалов, зумились и оформили ковидиворс» (Интервью с М. Кронгаузом). https://www.spb.kp.ru/daily/27132/4221683.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Будагов Р. А. История слов в истории общества. Москва: «Добросвет-2000», 2004.

  • Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. Москва: «Pусские Словари», 1996.

  • Зеленин Д. К. К вопросу об изучении социальной стороны жизни языка. Петроград: «Типография Императорской Академии Наук», 1915.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Земская Е. А. Активные процессы современного словопроизводства. В кн.: Русский язык конца XX столетия (1985–1995). Москва: «Языки Русской Культуры», 1996. 90141.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Ильясова С. В. Феномен лавинообразного словотворчества (на материале совре-менных СМИ). В Кн.: Актуальные Проблемы Современного Словообразования. Вып. 4. Кемерово: «Офсет», 2011. 539542.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Истрин В. М. Работа над Словарем русского языка в Академии наук. Известия АН СССР. VI серия. 1927. Т. 21. Вып. 18. 16611673.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Маркова Е. М., Рацибурская Л. В., Иссерс О. С., Мельник Ю. А., Зайцева И. П., Сипко Й., Радченко М. В. Роль СМИ в демократизации и креативизации современного русского языка. Вестник Московского государственного областного университета 2017/1: 151.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 60-х годов. Москва: «Советская Энциклопедия», 1971.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Бархударов С. Г., Ожегов Жегов С. И., Шапиро А. Б. (ред.) Орфографический словарь русского языка. Изд. 6-е. Москва: «Советская Энциклопедия», 1965.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Рацибурская Л. В. Антропонимы в современном медийном словотворчестве. Вестник Московского государственного областного университета 2017/1: 913.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Северская О. Как вирус заражает наш язык? Про коронавтов, ковигистов и ка-рантикулы. https://rostov.aif.ru/society/details/kak_virus_zarazhaet_nash_yazyk_pro_koronavtov_kovigistov_i_karantikuly.

    • Search Google Scholar
    • Export Citation
  • Collapse
  • Expand

 

The Instructions for Authors are available in PDF.

Please, download the file from HERE

Senior editors

Editor-in-Chief: István LUKÁCS (Budapest)

Editorial Board

  • Oleg FEDOSZOV (Budapest)
  • Szabolcs JANURIK (Budapest)
  • Róbert KISS SZEMÁN (Budapest)
  • Péter PÁTROVICS (Budapest)

Secretary of the Board

  • György RÁGYANSZKI (Budapest)

Advisory Board

  • Janusz BAŃCZEROWSKI (Budapest)
  • Đuro BLAŽEKA (Zagreb)
  • Dalibor DOBIÁŠ (Prague)
  • Hanna DYDYK-MEUSH (Lviv)
  • István FRIED (Szeged)
  • Anna JANUS-SITARZ (Kraków)
  • Marko JESENŠEK (Maribor)
  • Mihály KOCSIS (Szeged)
  • Michael MOSER (Vienna–Piliscsaba)
  • Stefan-Michael NEWERKLA (Vienna)
  • Sonja STOJMENSKA-ELZESER (Skopje)
  • Ivana TARANENKOVÁ (Bratislava)
  • Fjodor USPENSKIJ (Moscow)
  • István VIG (Budapest)
  • Siarhiej ZAPRUDSKI (Minsk)
  • András ZOLTÁN (Budapest)

 

Indexing and Abstracting Services:

  • America: History and Life
  • Bibliographie Linguistique/Linguistic Bibliography
  • Historical Abstracts
  • International Bibliographies IBZ and IBR
  • Linguistics Abstracts
  • MLA International Bibliography
  • SCOPUS

 

 

2021  
Web of Science  
Total Cites
WoS
not indexed
Journal Impact Factor not indexed
Rank by Impact Factor

not indexed

Impact Factor
without
Journal Self Cites
not indexed
5 Year
Impact Factor
not indexed
Journal Citation Indicator not indexed
Rank by Journal Citation Indicator

not indexed

Scimago  
Scimago
H-index
3
Scimago
Journal Rank
0,1
Scimago Quartile Score Cultural Studies (Q4)
History (Q4)
Linguistics and Language (Q4)
Scopus  
Scopus
Cite Score
0,1
Scopus
CIte Score Rank
History 1273/1499 (Q4)
Language and Linguistics 856/968 (Q4)
Linguistics and Language 916/1032 (Q4)
Cultural Studies 1011/1127 (Q4)
Scopus
SNIP
0,000

2020  
Scimago
H-index
3
Scimago
Journal Rank
0,103
Scimago
Quartile Score
Cultural Studies Q4
History Q3
Language and Linguistics Q4
Linguistics and Language Q4
Scopus
Cite Score
3/81=0,0
Scopus
Cite Score Rank
Cultural Studies 960/1037 (Q4)
History 1190/1328 (Q4)
Language and Linguistics 794/879 (Q4)
Linguistics and Language 847/935 (Q4)
Scopus
SNIP
0,135
Scopus
Cites
7
Scopus
Documents
0
Days from submission to acceptance 80
Days from acceptance to submission 232

 

2019  
Scimago
H-index
2
Scimago
Journal Rank
0,100
Scimago
Quartile Score
Cultural Studies Q4
History Q4
Language and Linguistics Q4
Linguistics and Language Q4
Scopus
Cite Score
5/76=0,1
Scopus
Cite Score Rank
Cultural Studies 841/1002 (Q4)
History 1043/1259 (Q4)
Language and Linguistics 686/830 (Q4)
Linguistics and Language 737/884 (Q4)
Scopus
SNIP
0,000
Scopus
Cites
1
Scopus
Documents
15

 

Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae
Publication Model Hybrid
Submission Fee none
Article Processing Charge 900 EUR/article
Printed Color Illustrations 40 EUR (or 10 000 HUF) + VAT / piece
Regional discounts on country of the funding agency World Bank Lower-middle-income economies: 50%
World Bank Low-income economies: 100%
Further Discounts Editorial Board / Advisory Board members: 50%
Corresponding authors, affiliated to an EISZ member institution subscribing to the journal package of Akadémiai Kiadó: 100%
Subscription fee 2022 Online subsscription: 540 EUR / 676 USD
Print + online subscription: 620 EUR / 778 USD
Subscription fee 2023 Online subsscription: 556 EUR / 676 USD
Print + online subscription: 638 EUR / 778 USD
Subscription Information Online subscribers are entitled access to all back issues published by Akadémiai Kiadó for each title for the duration of the subscription, as well as Online First content for the subscribed content.
Purchase per Title Individual articles are sold on the displayed price.

Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae
Language Slavic languages
English
French
German
Size B5
Year of
Foundation
1955
Volumes
per Year
1
Issues
per Year
2
Founder Akadémiai Kiadó
Founder's
Address
H-1117 Budapest, Hungary 1516 Budapest, PO Box 245.
Publisher Akadémiai Kiadó
Publisher's
Address
H-1117 Budapest, Hungary 1516 Budapest, PO Box 245.
Responsible
Publisher
Chief Executive Officer, Akadémiai Kiadó
ISSN 0039-3363 (Print)
ISSN 1588-290X (Online)

Monthly Content Usage

Abstract Views Full Text Views PDF Downloads
Jun 2022 0 210 102
Jul 2022 0 84 42
Aug 2022 0 96 42
Sep 2022 0 279 121
Oct 2022 0 443 179
Nov 2022 0 232 107
Dec 2022 0 0 0